Однако Бай посмотрел парню в глаза лишь на секунду, затем отвернулся.

— бум~

Кён с колена ударил своего беспомощного противника в солнечное сплетение, из-за чего тот, прокувыркавшись по полу с десяток метров, скрючился и закашлялся, корчась от боли. Парень не дал ему времени прийти в себя: с разбега пнул в бок, догнал и пнул ещё раз…

Диана напряженно застыла на месте и будто пыталась на что-то решиться.

Эльза потерянно переминалась с ноги на ногу. С каждым звуком удара её лицо подрагивало от волнения, и она жмурилась всё сильнее. Девушка понимала, что не вправе вмешиваться, ведь негодование сводного брата оправданное. У него есть причина для мести.

Юнона пыталась вырваться ещё активнее, мыча всё громче. Из её глаз полились слёзы.

Бай принимал побои стоически, практически не издавая стонов и криков. Лишь его морщинистое лицо корчилось от боли. Из-за растрепавшихся волос и смявшейся одежды он выглядел совсем жалким и немощным, как бездомный, избиваемый хулиганом.

«Так ничего и не скажешь? Хотя бы признай свою вину! Может, я переломаю тебе меньше костей!» — Кён продолжил яростно избивать старика, не оставляя на нём живого места.

Даже если бы все в мире относились к рабам, как к собакам, что не является правдой, действия Юноны всё ещё рассматривались бы окружающими негативно. Однако Бай, в отличие от Дианы, которая не знала об этом, ничего не предпринял, отнюдь помогал внучке развлекаться. На патриархе лежит немалая часть ответственности за убийство множества рабов — вот основная причина, почему Кён собирался хорошенько избить его.

По щекам Дианы уже катились слёзы, и они еле сдерживалась от каких-то рвущихся из неё слов.

Эльза тоже была на грани, уже готовясь вмешаться. Её сдерживала лишь одна мысль: он точно не убьёт дедушку на глазах у двух её внучек. Накажет — да, но не убьёт. А она потом излечит его раны техникой исцеления.

Юнона уже не могла на это смотреть и, плача и всхлипывая, уткнулась лицом в ладони.

«Серьёзно? Ты даже не признаешь своей вины? Дед, да ты не лучше Юноны…» — безжалостно изрёк Кён и, подняв старика за волосы, принялся бить его по голове. На землю посыпались осколки зубов. Бледное лицо стремительно опухало.

Эльза уже не могла терпеть и хотела вмешаться, но опоздала…

«Сынок, хватит!» — истерично крикнула Диана. — «Правда в том, что…»

«Не надо! Плошу, не говоли ему!» — внезапно взмолился Бай, повернувшись к дочери.

Кён остановил кулак налету и изумлённо посмотрел на женщину: «В чём правда, мама?»

«Правда в том, что Юрич… Он…»

«НЕ ГОВОЛИ-И-И-И-И! НЕ СМЕ-Е-Е-ЕЙ!» — завопил Бай, подобно безумцу, брыкаясь, как если бы сейчас дочь вознамерилась приговорить внучку к смертной казни.