Вскоре Кён принял окончательное решение — {Я сделаю вид, что возьму Юнону в ученики и буду очищать ей ключи за её верную службу. В будущем, когда я буду взымать долг, её уважение ко мне не позволит ей превратиться в безвольную куколку.}

Да, сейчас он не накажет её за провинность с Флицем, даже начнёт давать вкусный «пряник», но ей не стоит заблуждаться, это все означает только то, что свою чашу страданий она хапнет сполна. Его месть никуда не денется, и придёт час, когда мрачный жнец в его лице решит собрать все незакрытые долги. За себя и за Сашку.

Глава 81

Глава 81

Побледневшая красавица медленно распахнула глаза, машинально потёрла пальцем переносицу, а затем с болезненным стоном вспомнила случившееся. Она раздраженно заозиралась по сторонам, пока не обнаружила тренирующегося неподалеку лакея.

«Вы самый ужасный человек на свете… Вы вообще не человек! Я предупреждала Вас, чтобы Вы не смели меня целовать, но Вам, похоже, жизнь совсем не мила. Я своё обещание обязательно сдержу, так что либо Вы исчезните из особняка сейчас же, либо в ближайшее время Вас постигнет моя участь — то есть смерть.», — её голос был полон холода и непоколебимой мрачной решимости готового на все человека.

Убедившись, что этот чертов мучитель ничего не отвечает, а просто продолжает бесстрастно на неё глядеть, Юнона, досадливо прикусив губу, встала с лавочки и побрела на выход.

Кён всё больше проникался к её волевому характеру. В который раз он убедился, как на удивление легко можно ненавидеть в человеке одни качества и восхищаться другими. Вот только обычно у большинства людей однозначное мышление: человек либо плохой, либо хороший. А ведь очень важно понимать, что мир не делится на чёрное и белое. Он разнотонный и разноцветный, словно радуга.

«Юнона, не торопись уходить. Я решил несколько изменить наши с тобой отношения, так что забудь про свои поспешные слова. Ты очень непослушная и дрянная девочка, обладающая посредственным талантом, но тебе не занимать несгибаемой воли и желания стать сильнее, поэтому я решил взять тебя в ученики. За то, что ты начнешь вести себя послушно и пообещаешь больше не доставлять мне неприятности, а также будешь относиться как к мастеру, я позволю себе иногда наставлять тебя и очищать ключи.»

Юнона поначалу смотрела на него как на душевнобольного, но вскоре она, запрокинув голову, мелодично рассмеялась, словно мириады серебряных колокольчиков одновременно рассыпались по площадке. Сколько же ненависти и пренебрежения, колкости и ехидства прозвучало в её смехе. Девушка скривилась в гримасе отвращения: