Кён уложил девушку на лавку, приложил ухо к груди — сердце сбивалось с ритма, дыхание неровное. Судя по всему, шок 4-й степени, для обычного человека может стать смертельным.

И все же это было слишком странно. Неужели простой поцелуй может довести кого-то до такого опасного для жизни состояния? Может быть, любая благородная леди будет вести себя так же, если раб будет до неё домогаться? Дина, например, пыталась его избить до полусмерти, но в обморок точно не падала… Хотя он её и не целовал, как Юнону. Видимо, статус раба действительно слишком ничтожен в этом мире, где каждая следующая область развития в десятки раз превозносит тебя над более слабыми, что ведет к постоянному увеличению разницы в положении.

Кён невольно вспомнил жизнь в шахте, а точнее иерархическую лестницу, в которой он и сейчас вынужден выживать. Он — раб, гораздо ниже по статусу своего надзирателя, отвечающего за десять рабов. Надзиратель гораздо ниже лидера — Байрона. Здоровяк вынужден пресмыкаться перед надсмотрщиками. Надсмотрщик Моб кланялся доставщику Рэну. Рэн был предельно почтителен к Флицу, а Флиц наверняка будет гнуть спину перед любым старейшиной, да и Юноной тоже, она ведь 1-го ранга, а он 2-го. Выше находится только сам патриарх, а ещё выше королевская семья… И вот в этой длинной цепочке власти и влияния он, по сути, находится на самом дне. И при этом сейчас он осмелился домогаться Юноны. Если судить с этой точки зрения, то многое проясняется. Будто грязный смертный посмел осквернить живое божество.

Парень пришёл к выводу, что волевая и решительная девушка обязательно совершит самоубийство, как только представится возможность. С её хитростью и уникальными навыками обхода формации это вовсе не невозможно. В самом худшем случае его статус хозяина внучки патриарха внезапно станет бесполезен, а его самого найдут и прикончат, перед этим как следует попытав.

Кён хотел с досадой запустить пятерню в волосы, но лишь тоскливо протёр гладкую лысину. Проклятая девочка не давала ему покоя. С ней куча проблем, она постоянно приносит ему сплошную головную боль своими подставами и ловушками, но при этом она самый необычный и удивительный человек из всех, кого он знал. Перевоспитать её, похоже, нереально. Ни боль, ни унижение на неё не работают, а в случае домогательств она предпочтет позору смерть. Так может дать ей умереть?

Его взгляд на бессознательную рабыню выражал равноценное желание как жестоко отомстить за все её каверзы и угрозу его жизни, так и задумчивость. Наверняка должен найтись способ, при котором от неё впоследствии будет больше пользы, чем вреда. Как бы то ни было, но сидеть на иголках в ожидании её самоубийства, находясь при этом в особняке, он не собирался. Либо придётся покинуть поместье, отдав ей отсроченный приказ прикончить себя, чтобы его секрет ушёл вместе с ней в могилу, либо искать другой вариант.