Узнав о направлении, куда уехал цирк, Сталин еще в поезде за ужином сказал, что мы чуть не опоздали с испытаниями.

– В чем дело, товарищ Никифоров? Ведь вам предлагали воспользоваться немецким опытом, и первый полет П-1 совершила еще в конце сентября. А определенная часть ваших товарищей придерживается мнения о том, что вы погнались за скоростью и недостаточно ответственно подошли к вопросу аэродинамического качества данной ракеты.

– Пороховые двигатели мощнее и надежнее жидкостных. Отдельные товарищи спровоцировали вас и капитана Бахчиванджи на этот полет. По плану это должны были быть бросковые испытания. И ракета должна была упасть на полигон в Сельцах, под Рязанью, а не возвращаться обратно на аэродром. Кстати, и сами испытания требуется переносить в более пустынное место.

– Не вы первый об этом говорите, но никто переезжать никуда не хочет.

– Да, не хотят. Но все равно придется. Вот Добровольский туда первый и поедет, под Сталинград, в степь. – Добровольский был начальником отдела новых двигателей в институте и очень любил привлекать внимание «хозяина». Это он придумал посадить в ракету Гришу. Он и Вокке, немец из «Юнкерса», который пытался завершить свой проект реактивного дальнего бомбардировщика с крылом обратной стреловидности. Вообще, немецким «товарищам», только что сменившим одного хозяина на другого, больше нравился СССР и Сталин, чем Гитлер и Германия. Хотя бы потому, что Гитлер увлекался войсками, а Сталин – авиацией и ракетами. Это они про бомбу не знали, а так бы нашлась куча специалистов и по ней. В общем, как при Петре и Екатерине II, немцы пытаются завоевать Россию мирным трудом. Пусть трудятся. Среди них есть и очень толковые товарищи. Например, Макс Краммер, приборист, который решил проблему с выпуском надежных маломощных ламп подсветки приборов. У нас здесь такие монстры выпускались! И «горели» они по-черному! Прибористов я всех припахал, с этим вопросом у нас завал полный. А Сталин, видать, где-то про себя решил, что я малость перегружен, и требуется, как перед той войной, которая кончилась меньше трех месяцев назад, вновь сколотить новые шарашки, теперь с немецкими инженерами, и начал раздавать сам задания направо и налево. Опять сплошные ОКБ вместо комитетов повылезали. Активнее застрочили ручками «искренне ваши» и «настоящим заявляю». Алексей Копытцев смеется, что поток жалоб на меня достиг уровня сорокового года и продолжает расти, как вал. Вот так единственный потерянный самолет повлиял на политику целого государства. Скорее всего, Сталин в ходе войны поверил, что мне и моей команде удалось создать совершенное и неубиваемое оружие, ту самую длинную руку, с не менее длинным мечом. Иллюзию неуязвимости рассеял «Тирпиц». Уже создано СБ-1, которое лепит ракето-торпеду «Щуку». Чего туда только ни напихали! И аппаратуру от «Аргуса», благо что доктор Госслау находился в их распоряжении, как военнопленный, и испытывали четыре типа ЖРД в качестве ускорителей, целую кучу РЛС, и торпеду 45–36, и немецкие бомбы Ричарда Фогта. В области радиоуправления в тот момент немцы были впереди планеты всей из-за раннего перехода к миниатюризации приемо-передающей аппаратуры. Это требовалось внедрять, чем я и занимался. И, в отличие от Куксенко, который за основу взял раннюю модель И-300 с прямым крылом и полностью радиоуправляемую, я возился с ИНС, создавая опто-световодные гироскопы и акселерометры, благо что в институте это было моим увлечением, правда, нереализованным в результате «катастройки», попасть на работу в НИИ Челомея мне так и не удалось. В итоге наша П-1 имеет преимущество перед их П-1 или, как они позже ее переназвали: КС-1, десятикратное по дальности и полностью автоматизированный участок самонаведения. А наводится джойстиком с самолета-носителя, находящегося в прямой видимости от цели. То есть в случае атаки авианесущей группы самолет-носитель будет сбит. Но удачно проведенные испытания вернули Сталину «уверенность в завтрашнем дне», и сегодня он явно благоволит мне, и даже посадил меня рядом за столом в вагоне-ресторане (номер места говорит охрана перед входом в ресторан поезда). Поэтому, после того как мы перекусили и принялись за напитки и десерты, разговор вернулся к практической части развертывания П-1 в авиационном, морском, береговом подвижном и стационарном исполнении. А затем плавно перешел к зенитным управляемым ракетам. А их не было… Они проходили НИР.