Сергей Петрович солидно подошел к прилавку, с прищуром осмотрел торг и хмыкнул. Хозяин в стареньком унтер-офицерском мундире с сомнением глянул на посетителей, и все же обратился с вежливостью:

— Все свежее, тухлятины не держу.

— То и смотрю, что гнильцы нет, за что Бог спасет вас, — кивнул помощник пристава. — Травить покупателя — дело дурное. Нет, ежли какого Ваньку, то так ему и надо, если дурак, а вот постоянный клиент такого не простит. Ежли он солидный особенно.

— Истинно так, Бог видит, — кивнул торговец с важностью. — Ко мне люди приличные заходят. Вот напротив целая артель англичан, и те с уважением ко мне обращаются. Только суета сегодня у них какая-то.

— Суета, — согласился Сергей Петрович. — Один из них вот племянницу мою обидел, ирод нерусский! Стал я правды добиваться — отовсюду гнали! Но нашлись люди добрые, вступились за сиротку! Большой начальник меня выслушал, ногами топал! Что, говорит, позволяют себе басурмане, прямо в сердце России честных девиц обижать, под бесчестье подводить! Аж целую толпу полицейских пригнал!

Отставной унтер выказал и сочувствие, и гордость за страну, и беспокойство за выгодных клиентов. Он выглянул из лавки, окинул взглядом скучающих служивых и осторожно спросил:

— А кто обидел-то?

Я хотела ответить, но Сергей Петрович незаметно наступил мне на ногу и продолжил разговор сам:

— А кто их басурман разберет! Представлялся большим начальником, а оказался писарем обычным!

— Беда, — согласился лавочник. — Можно же было к самому главному сходить пожаловаться — господину Дюпре. Он их в ежовых рукавицах держит, в миг бы справедливость навел.

— Не стал он нас слушать, — горько вздохнул мой «дядька». — Даже вчера к нему ходил я, так он только наорал, что спешит и некогда заниматься всякой глупостью.

— Это да, спешили они, даже у меня туесок снеди в дорогу купил.

— Эка! — расстроился Сергей Петрович. — И теперь справедливости как добиться? Сейчас полицейские уйдут, так ничего и не решится, не будут же они без начальства разбираться. Не по закону так!

Лавочник о законах ничего не ведал, сочувственно кивал, но снова сказал, что Дюпре явно собрался в отъезд, а надолго ли — Иисус ведает. Может знать аптекарь на углу, с которым англичанин приятельствует, и как раз после посещения лавки он к нему и пошел.

«Дядька» вновь печально вздохнул, поблагодарил честного торговца и степенно вышел на улицу. Здесь он в момент преобразился, кликнул кого-то из своих и пошептался о чем-то с полицейскими. И вновь повторился штурм, только теперь приличной на вид аптеки здесь же по соседству.