Сейчас тут тесно, ведь на первое большое испытание в будку набилась тьма народа: помимо меня — машинист Пахомов, управляющий заводом Вяжницкий, инспектор от Министерства внутренних дел Коломин, чиновник от транспортного ведомства Некрасов и внезапно проявивший интерес граф Аракчеев. И в уголке Аслан как мой защитник, ведь приказ об охране графини Болкошиной никто так и не отменил.

— Ходко идет! — крикнул Некрасов. — Если и груженый как пустой будет, так совсем замечательно!

— Это мы только разгоняемся! — ответил Вяжницкий. — Без груза определили скорость на прямом участке — семьдесят верст в час! С тремя вагонами, гружеными мешками с песком, получилось до шестидесяти пяти и почти не прибавили в длительности разгона!

Разговаривать было сложно из-за стука колес, свиста ветра и рева огня в топке, поэтому дальше в основном все ограничивались восклицаниями. Молчали только Аслан и машинист, да Аракчеев совал любопытный нос во все механизмы, поглядывал в окошки. А за ними заснеженные поля уже начали размываться в стремительном движении.

Я прислушалась к своим ощущениям и довольно кивнула: никаких беспокойств не ощущалось, огромная скорость была в радость паровозу, и он продолжал свой бег без намеков на неполадки. Ульян спокойно крутил регуляторы подачи пара и раз в минуту, расталкивая важных господ, бегал посмотреть, что происходит впереди. Помощник ему нужен обязательно, хотя большие чины от транспортников по этому поводу в своих кабинетах кривили носы — мол, лишние расходы. Надо не забыть после поездки напомнить об этом Некрасову, сам ведь видит неудобство. Сейчас только испытания, но уже и Коломин скинул полушубок и встал за кочегара, потому как Пахомов еще и поленья в топку кидать совсем уже не мог. Не продумали мы это, а ведь на поверхности проблема. Вяжницкий встал на заслонку и по команде машиниста стал ее открывать и сразу запечатывать обратно, чтобы не терять жар.

От гатчинского завода поезд проехал уже пятнадцать верст, когда Аракчеев позвал меня в сторонку и крикнул в ухо:

— Не желаете на воздух прогуляться?

Я удивилась, но кивнула и, показав Аслану, что все в порядке, открыла правую дверь будки. Ох, не учла, что на такой скорости ветер просто невыносим! Однако в конце припасного вагона есть маленькая каморка для отдыха экипажа — придумка одного из гатчинских подмастерьев. Именно он задумался: а как выдержит машинист и его подручные долгий путь, если им даже присесть негде? За правильно подмеченную недоработку молодой парень был вознагражден премией, и в проект внесли изменения. Вдоль угольного ящика и бочки с водой с правой стороны проложили дорожку с железными поручнями, по которой мы с графом и добрались до нужной дверки. Печка в каморке растоплена не была, но зато от ветра скрылись, можно сказать, что даже тепло стало. Две кушетки вдоль стен напротив друг друга оказались вполне удобными, чтобы расположиться на них, а Алексей Андреевич обнаружил сбоку хитрой конструкции столик, который можно было откинуть, закрепив на полу складной ножкой.