— Ночью ни одно судно не отходило, это решительно невозможно, такого разрешения никто и не даст, — пояснил он. — Утром ушли три корабля. Один — русский торговый шмак[132] «Гавриил», идущий в Выборг, затем голландский пинас[133], отправившийся в Амстердам, и куттер[134] под британским флагом. Больших кораблей на рейде нет, ходатайств об отправлении на сегодня тоже не имеется.

— Куттер досматривали перед отходом?

— Досматривали, конечно. Список пассажиров и команды вот туточки. С кем приплыли, те и отправились домой, с ними еще один пассажир только был. Некий Джон Смит.

— Ни о чем не говорит.

— Мне говорит, — мрачно ответила я. — Все равно что Иван Иванов. Без выдумки вот так вот.

Макаров сразу все понял. Под именем некоего Джона Смита Санкт-Петербург и Россию покинул Александр Дюпре. На мой вопрос, возможно ли догнать этот корабль, раз отчалил он всего несколько часов назад, все портовые служки как один заявили, что это выше сил человеческих. Ветер англичанину сопутствует, а посоревноваться в скорости с этим самым куттером мало кто способен. Мне даже показали картину с его изображением: длинный, узкий корпус и три паруса только подчеркивали стремительный характер этого суденышка.

Для успокоения совести и души Александр Семенович потребовал опросить проверявших корабль таможенных, и те лишь подтвердили нашу общую догадку. По описанию пассажир полностью походил на теперь уже бывшего главу бывшего отделения Британской Ост-Индской компании в столице Империи.

Глава 25

Глава 25

Паровоз плавно набирал ход, выпуская в морозное небо клубы дыма. Февраль выдался неожиданно теплым, но именно сегодня западный ветер принялся пощипывать носы прохожих, изволивших покинуть натопленные дома. Зимнее солнце расщедрилось на свои лучи, а, значит, к ночи лед трещать будет.

Но в паровозной будке даже жарко, огонь в топке бушует, и каждый раз, когда ее открывают, чтобы закинуть еще одно полено, он взрыкивает в желании выскользнуть из тесной чугунной темницы. Но нет, тяга рассчитана верно, и весь жар устремляется по патрубкам к пузатой трубе.

Обе машины работают отменно, никаких посторонних лязгов или трясок, шатуны терпеливо передают вращение на колеса, и скорость все более возрастает. Паровоз как будто гордится своим богатырским здоровьем и благодарен мне за помощь в его рождении.

Я и в самом деле многое сделала для него. Инженеры, понукаемые моим Светом, сотворили идеальный механизм, а все огрехи при постройке гудели тревожным набатом в моей душе, мастера, уже наученные опытом, без прекословий исправляли указанное.