Павел Петрович вдруг посмурнел и глянул на меня внимательно. Но я сама оказалась не готова к такому повороту событий и только хлопала глазами, пытаясь понять, хочу ли я замуж за корнета… вернее, уже за штабс-капитана. Амур наш светит ярко, скреплен опасными приключениями, но слишком уж недолог пока. Серж значительно младше меня, и если было бы наоборот, то в обществе никто и слова бы не сказал, но если супруга годами старше мужа, это будет вызывать пересуды даже при том, что я освещенная.

Но, признаюсь, такое пылкое признание и решимость гусара были приятны.

— Откажу тебе, штабс-капитан, — недовольно ответил Павел Петрович. — Саша наша теперь — ценность государственного значения, так просто в жены ее не пущу. Здесь думать надо крепко.

Я вспыхнула, и только стоящий рядом Ростопчин сжал мой локоть, давая понять, что не время выказывать норов. Но внутри все кипело: Государь, конечно, велик и власть его от Бога, но по какому праву он распоряжается моей судьбой?!

— Неприятные воспоминания? — ухмыльнулся Аракчеев.

— Кому приятно будет, когда тебя торгуют, как кобылу на базаре, — проворчала я.

— Считаете Императора самодуром?

— А вот и считаю! — в моих словах был вызов на грани безрассудства.

— И правильно считаете, — спокойно сказал граф. — Свет Павлу помогает править мудро, но, как мы уже с Вами выяснили, он не лекарство от всех дуростей. Александра Платоновна, Государь наш — такой, какой он есть, удивительно, что вырос он неплохим все же человеком при таком воспитании. Но абсолютная власть кружит голову любому. Вот Вас он обидел, Сержа Вашего отослал аж в Астрахань, чтобы не мешался. Теперь поход в Индию, смысла в котором… вроде есть он, а проблем и бед принести эта затея может больше.