Вот один из пожилых мудрецов, мнящий себя светилом всех наук, а на мой взгляд — обычный шарлатан — при отказе и крикнул в сердцах: мол, курица какая-то развлекается и сим благородных мужей оскорбляет.
Отсюда и «Курятник». Презрительный оттенок сего названия быстро выветрился, и мои «цыплята» произносили его с гордостью.
— Вот какой удар нам могут нанести британцы — по торговле. В Балтику они не сунутся, но и нам из нее сложны вывернуться будет. В Средиземном море и того хуже: там наш флот слаб, а после потери Мальты нет ни одного порта, где нам были бы рады. Великая Порта, англичанами науськанная, не выпустит наши корабли из Черного моря. Голландцы помогут, но возьмут свою долю с товара.
— Не вовремя.
— Не вовремя, — согласился Аракчеев.
Мы какое-то время молчали, думая каждый о своем. Стук колес убаюкивал, но на душе была радость от успешного испытания. И от того, что колесопровод протянули уже на значительное расстояние, прямо отсюда сейчас можно доехать до самой Москвы, но только в теории, ведь станции с припасами еще не обустроены: не хватит ни дров, ни воды, которую следует заливать каждые шестьдесят верст по-хорошему.
— И с замужеством Вашим нехорошо получается.
— Да уж, — проворчала я.
Хотя до сих пор не определилась с тем, как относиться к запрету Императора на свадьбу Александры Болкошиной и Сергея Фатова. Вместе с тем, обида на Государя до сих пор не утихла.