Лично я смысла в этой затее не видела никакого, о чем и сообщила Аракчееву, раз уж мы собрались откровенно поговорить.

— Против воли Государя идете? — нахохлился тот.

— Идти не иду, но сказать право имею!

— Остыньте, Александра Платоновна, шучу. Самому мне не по душе такое. И дорого, и смысл сомнителен.

— Хотя… — с сомнением произнесла я, — талант Императора…

— А вот тут все сложнее, — как-то жестко прервал меня граф. — Талант Павла подскажет ему, что он поступает неправильно, но неправильно по отношению к самому себе лично. А это значит?

— Что не повредит Императору, может навредить Империи? — предположила я.

— Умная Вы, Александра Платоновна. Именно так. Я не освещенный, но с кем я ни говорил, никто не может объяснить, как действует талант его. Вот представьте себе, что Россия начинает индийский поход. Лично Павлу принесет он беды?

Я задумалась. В самом деле, если Павел Петрович сам не возглавит войска, то напрямую ему ничего не угрожает. Но война — это не только гибель на поле боя, о чем я и сказала Аракчееву.

— Правильно, графиня. Если расклад политический сохранится, то Англия может попытаться флотом своим атаковать Петербург или Архангельск. На Балтике британцы зубы обломают, они даже к Кронштадту не подойдут. Известны ли Вам опыты господина Шиллинга?

— Признаться, нет.

— Павел Львович Шиллинг, был чиновником в Коллегии иностранных дел, но потом отошел от службы и занялся Вашим любимым делом — изобретательством. Исследует природу гальваники или что-то в этом роде — не разбираюсь, признаться. Вот он и напридумывал морскую мину, которую может взрывать, подавая гальванический ток по проводу. Вот говорю сейчас, а сам не понимаю ни слова, — рассмеялся Аракчеев. — Но жахнуло знатно на испытаниях. И ведь в самом деле — как рычажок какой-то покрутил, так и взорвалась мина. Император сразу приказ дал этими жуткими устройствами весь залив прикрыть.

— Потрясающе, — искренне и по-доброму восхитилась я. — Гениальный человек, наверное.

— Гений он или нет — о том Богу ведомо, но скажу Вам, чтобы забирали Шиллинга себе в «Курятник».

«Курятником» повелось называть расширенный инженерный отдел при мастерских Болкошиных. Вернее, сами инженеры уже переехали в помещения попросторнее, а вообще на самом берегу Карповки уже начали работы по подготовке к возведению отдельного здания «научной группы». С высочайшего соизволения мне было дано право растрясти любые учебные заведения на предмет талантливых учеников или сотрудников. И если сначала я предполагала, что воспринято это будет как блажь высокородной девицы, и мало кто согласится пойти, то результаты превысили все ожидания: количество просящихся под мою руку оказалось невероятным. Все же слухи о размере жалования слишком быстро разошлись среди ученой братии.