— Да не меняются так люди! — взорвавшись, выскочил он под ливень. Вернулся час спустя, вымокший до нитки. О вице-регенте больше не заговаривали.

Я тоже думала, что не меняются, но теперь закрались сомнения. Лия изменилась. Она всегда была бесстрашной, порой в моменты негодования безрассудно игнорировала опасность, и такие порывы часто выходили ей боком. Теперь же от неё веяло выдержкой и расчётом. Страх, мучивший меня столько времени, не обманул: Лия познала страдания. Хоть она отмахивается от расспросов, следы стрел не спрячешь. Её чуть не убили. Да и эта отметинка от кулака Комизара на щеке. Но больше меня тревожат не внешние рубцы. Пустота во взгляде, стиснутые кулаки, поджатые губы, когда она уходит в воспоминания — шрамы куда более глубоких ран. Многих друзей убили на глазах, другие погибли после её бегства. Народ Венды дорог Лие. Она часто говорит на их языке с Каденом и в поминовениях соблюдает венданские традиции.

— Ты теперь одна из них? — спросила я.

Она удивилась, но, словно что-то вспомнив, передумала отвечать. Может, сама ещё не разобралась.

Больше всего перемен было в её поминовениях. Если раньше Лия читала их вынужденно и неохотно, то теперь — с неукротимым рвением, заставляя сам ветер замереть. Взывала не только к богам, но и к звёздам, и к поколениям прошлого, а мир напитывался полнотой, словно дышал с нами в такт. Взгляд Лии устремлялся во тьму, ловя что-то неведомое нам.

Дар её больше не страшил. Лия приняла его, научилась упрашивать, а когда-то и требовать. Доверять ему. Так о даре она ещё не говорила, не описывала, как он видит и знает, призывает верить. Её слова заставили меня заглянуть в собственную душу.

Но от меня не ускользнул надлом в её душе, хоть она умело его скрывала. Натия завела рассказ о дальбрекском войске и заставе, и стоило всего раз упомянуть имя Рейфа, как Лия выскочила на крыльцо, будто не в силах слушать. Прислонившись к подпорке, она глядела на стену дождя.

— Натию войско явно очаровало, — начала я. — Такая юная, а уже сражается. Не думала, что кочевники владеют…

— Не владеют кочевники оружием. Натия как-то зашила мне в плащ нож, и в итоге они все жестоко за это поплатились.

— И теперь она хочет наказать виновных.

— Кочевников предали те, кого она же радушно приняла. Натию лишили прежней жизни… и невинной чистоты. Если первое она ещё сможет отвоевать, то второе — никогда.

Я постаралась деликатно увести разговор в сторону:

— Похоже, она высокого мнения о дальбрекском короле.

Лия не ответила.

— Что между вами было? — продолжила я. Свет из лачуги на миг выхватил её лицо.