— Что было, уже в прошлом. И это к лучшему, — качнула она головой.
Я сжал Лие плечо, она подняла на меня взгляд. И взгляд не лгал: разрыв дался ей нелегко.
— Лия, это ведь я, Паулина. Мне можешь открыть душу.
— Не надо. Прошу тебя.
Я взяла её за руки, чтобы не отвернулась.
— Нет, я не отстану. Если скрывать боль, легче не станет.
— Не могу, — шепнула Лия внезапно севшим голосом и зло вытерла глаза. — Не могу о нём думать, — повторила она собраннее. — Слишком многое на кону, в том числе его жизнь. Нельзя, чтобы чувства мне мешали.
— Хочешь сказать, он для тебя только помеха?
— Уж ты-то знаешь, что в жизни не всё так однозначно.
— Лия, — строго бросила я.
— Он был мне нужен. — Лия закрыла глаза. — И Дальбреку тоже. Мы ничего не могли изменить.
— Но?
— Я думала, он поедет со мной. Вопреки всему. Он не мог и не должен был, но в душе я всё равно надеялась, передумает. Мы любили друг друга, клялись, что политика с интригами не встанут у нас на пути… но они встали.
— Расскажи мне всё с самого начала. Так, как я тебе о Микаэле.
И мы проговорили несколько часов. Она поделилась самым тайным: как осознала истинную личность Рейфа; какая дрожь её пробрала на подъезде к Венде, как он носил у сердца её записку, а она презирала его на людях, вместе с тем мечтая обнять. Рейф обещал, что всё теперь будет иначе. За его голос Лия цеплялась, лишь бы не ускользнуть из мира живых. А при расставании они горько поссорились.
— Оставив его, я каждый день царапала на земле его последнее «к лучшему», пока сама не поверила. А потом нашла в трактире Берди свадебное платье, которое он спрятал, и опять всё внутри перевернулось. Я ведь уже отпустила его, Паулина, так сколько же ещё раз придётся?
Трудно найти слова. Даже после предательства Микаэля я каждый день по-новой вычёркиваю его из памяти. Вопреки моему желанию он прочно обосновался в мыслях, непрошеный, словно болезнь. Забыть его — всё равно, что заново научиться дышать: требует целенаправленных усилий.
— Не знаю, Лия, — ответила я. — Но сколько бы ни пришлось, я с тобой.
Я поглядела на ящик, принесённый Каденом. С виду без заноз, прочный. Повесила сушиться на гвоздь. И правда, постелить одеяльце, и колыбель выйдет неплохая.