— Посвятите в разговор?

Паулина проснулась. Я села к ней на край кровати, и мы все засыпали её поздравлениями и поцелуями. Берди положила ей на руки малыша.

Показав, как приложить его к груди, Гвинет с гордым видом подбоченилась.

— Посмотрите, как освоился. Силача растим, не иначе.

— Ты уже выбрала имя? — спросила Берди.

На лицо Паулины набежало облако.

— Нет.

— Ну, тут торопиться некуда, — успокоила Берди. — Пойду поищу, чем бы его укутать. Не оставлять же в драной рубахе.

— Может, та твоя распашонка на двухголового сгодится? — подмигнула Гвинет и с Берди принялась разбирать сумку.

Я дотронулась до крохотной розовой ножки, торчащей из рубахи Кадена.

— Он прелестный. А ты сама как?

— Да ничего, — закатила глаза Паулина. — Разве что пришлось обнажить дамские прелести перед варваром-убийцей. — Она вздохнула. — Но с тем, что пережила ты, это наверняка не сравнить.

— Зато какая награда, — улыбнулась я малышу. — Неужели не стоило того?

Сияя, Паулина нежно погладила сына по щеке.

— Стоило. До сих пор не верится.

Она перевела взгляд на Кадена, и улыбка померкла.

— Вот это шрамы. Что с ним случилось?

Каден лежал на боку, к нам спиной. Я уже привыкла к его рубцам, но других они, верно, потрясали).