Куда там, если волочат под руки. Я было пыталась взывать к чести стражников, увещевать, что заговорщиков хуже их капитана нет, но слова выходили какими-то далёкими, словно не моими. Один из стражников без конца велел мне замолкнуть и в итоге дал по лицу. Щеку вдавило в зубы, и на язык брызнула солоноватая кровь. Коридор то возникал, то проваливался во тьму, пол с потолком менялись местами… но кое-что запомнилось преотлично. Одно короткое слово стражника обрушилось на меня сильнее, чем его кулак.

Бросая меня в темную камеру, солдат выплюнул:

— Jabavé.

Теперь ясно, почему среди гвардейцев ни одного знакомого.

Они венданцы.

Глава шестидесятая

«Держись, Лия».

«Ещё немного».

«Держись. Ради меня».

Веет речной сыростью. Тянутся ввысь сосны, увенчанные белыми шапками. Надо мной клубится морозное дыхание. От чьих-то решительных шагов хрустит снег.

Чувствую поцелуй тёплых губ.

«Ещё чуть-чуть».

«Ради меня».

Я приоткрыла глаза. Всё-таки живая. Снежный мир ослепляющей белизны и запаха хвои померк, а ему на смену пришла чёрная камера без окон. Я по-прежнему чувствовала прижимавшие меня руки, пальцы, что отводили с лица налипшие пряди, тёплую, вопреки морозу, грудь. И слышала голос, что не давал ускользнуть во тьму.

«Смотри на меня, Лия! Смотри в глаза!»

Синее пламя, что теплило во мне жизнь.