Я попыталась вглядеться во тьму камеры. Душно. Воздух такой же древний, как стены. Пахло землёй и прелостью. Я прижала ладонь к животу, чтобы остановить кровь, но от боли чуть снова не лишилась чувств и, хватанув воздуха, заставила себя дышать.
Я не готова была принять, что это конец.
Что братьев не отзовут, и они погибнут.
Что я не изобличу изменников.
Что Комизар победил.
Смерть Малика, на удивление, не доставила особого удовольствия. Радость быстро утекала, — прямо как кровь из его шеи. Убив его, я просто поставила точку. То, что у меня отняли, так не вернуть.
Почти не помню, как меня сюда волокли, — все как в тумане. Ясно одно: я не в цитадели. Может, в какой-то из пристроек? Но рисковать и тащить меня по улице, когда замковая темница в двух шагах… Я точно не дальше гарнизона Пирса, но где именно?
Я встала поискать, чем можно бы отбиваться, но ушибленная нога подвернулась, и я шлёпнулась лицом в земляной пол. До чего, наверное, похожа на раненого зверя.
«Теперь наконец мы понимаем друг друга?»
Я подавила слёзы злости.
Нет!
Опершись на здоровую руку, я попыталась подняться. Казалось, хуже быть уже не может, как вдруг в коридоре послышались грохот сапог и приглушённые крики. Дверь отлетела, и свет ударил по глазам. Ко мне втолкнули ещё заключённых и тут же захлопнули камеру, погрузив нас во тьму.