Не удивительно. Они всю жизнь прожили с верой, что морриганцы — избранные, и ничто не пошатнет наше королевство.

— Я подготовлю народ. Подготовлю их, чтобы дать отпор венданцам.

— А потом что? Комизар нам обоим враг, но я ведь тоже венданец.

Он посмотрел на меня с тревогой, пробудив мои давние страхи.

— Знаю, Каден. Но не забывай, есть две Венды: первую ведет на нас Комизар, а вторую мы оба любим. Придется нам с тобой как-то выпутаться.

Но как? Комизар и Совет не отступятся, — куда там, добыча уже у них на виду.

«Настал мой черед восседать на золотом троне Морригана и зимой лакомиться сладким виноградом».

Так я и лежала, сжимая руку Кадена под треск углей. Веки набрякли, перед глазами в темноте вихрилось будущее, и вдруг до меня вновь тихо донеслись стоны, но на этот раз я знала, что плачет не мать и мои тётушки. Стенания лились издалека, из-за саванны и великой реки, из-за каменистых холмов и бесплодных равнин. Это рыдали кланы Венды. Комизар обескровил их еще сильнее за одно имя «Джезелия».

Глава шестьдесят седьмая

Паулина

Ребенку нужно имя.

Но какое? Я еще не придумала. Голова была забита другим.

Я забрала сына с рук кормилицы и покачала, перебирая его волосы цвета полуденного солнца. Как у Микаэля.

После того, как он меня предал, этому ребенку он никто.

«Ты не одна, Паулина. У тебя есть родня».