Но холодный тетушкин взгляд до сих пор стоит перед глазами.

Мы перевязали Лию, затем, распоров ей одежду, вымыли. Она обмякла на белых простынях и даже не противилась. Королева и тетушки в страхе глядели на ее бедное тело, — дневник последних месяцев, записанный на коже. Заметили жуткий шрам на бедре. Порез на шее. Разбитую канцлером губу и синяки на лице от солдатских кулаков. А стоило перевернуть её на живот, открылся выпуклый рубец на ребрах, куда вонзилась стрела. На плече бледнел след кавы.

От увиденного они всё давились и давились слезами. В итоге моя тетя, фрейлина королевы, злобно уставилась на меня.

— Это все ты виновата! — процедила она.

На сердце стало тяжко, и я стыдливо опустила глаза на тряпку в тазу. Тётя права. Я соучастница Лии. Без моей помощи она не сбежала бы. Но в таком случае…

Я взглянула на тётушку. Её перекосило от гнева и разочарования.

— Это был выбор Лии.

Она хватила ртом воздух.

— Ты должна была её остановить! Ты! Не…

— Я ни о чем не жалею и сбежала бы с ней еще раз!

Тетушка онемела, разинув рот, но леди Бернетта положила ей руку на плечо.

— Паулина права, Лия сама этого захотела, и мы не остановили бы ее.

Тётя замолчала, но её взгляд был полон упрека. Королева всхлипывала у кровати, прижимая руку Лии к своей щеке.

— У меня еще остались дела. — Я смигнула слёзы и вышла из комнаты в тёмный коридор. Там прислонилась спиной к двери и постаралась сглотнуть горький ком в горле. Меня раздирали сомнения. Я ведь еще даже не сказала, что родила.

— Ну как там? — вышел из тени Каден.

Я-то и забыла, что он ждет вестей о Лие.