— У каждого был трудный выбор, всем пришлось идти на жертвы. Я понимаю, какой ценой ты помог нам бежать из Венды. Прости, что говорю об этом только сейчас.

Проговорил твердо, будто репетировал. И все же, удивительно, нотка сожаления скользнула. Я кивнул, но в душе ему не верил. С самой нашей встречи у лачуги нам некогда было поговорить: бросились искать Лию, Гвинет и Паулину, а остальное не имело значение.

— Поздравляю с помолвкой, — Я осторожно протянул руку, и он так же осторожно ее пожал:

— Спасибо.

И мы синхронно опустили руки. Он еще долго глядел на меня, словно не решаясь что-то сказать. Я видел его прошлой ночью, слышал, как он попятился из комнаты. Помолвлен, а чувства скрывает плоховато.

— Увидимся на площади, — добавил он напоследок. — Сегодня Лие придется туго. Она будет не изменников разоблачать, которым только путь в темницу, а сплачивать народ. Мы оба ей нужны.

Рейф зашагал прочь, но вдруг оглянулся на темную лестницу передо мной.

— Не стоит. — Наши взгляды скрестились. — Придет еще время. Сейчас, вот так, не надо. Ты лучше него.

И скрылся.

На входе в камеру я сдал оружие стражнику. Отец тут же поднял на меня глаза — в них опять холодный расчёт, только и всего. Вот она, его натура.

— Сын, — заговорил он первым.

Я усмехнулся.

— Думаешь, куплюсь?

— Знаю, я совершил ужасную ошибку. Но люди меняются. Ты был мне самым дорогим из сыновей. Я любил твою мать. Катарина…

— Замолкни! Любимых из дома не вышвыривают и в безымянных могилах не хоронят! И не смей произносить ее имя! Ты в жизни никого не любил.

— А кого любишь ты? Лию? Тебе не суждено быть с ней, Каден.

— Ты ни черта не знаешь.

— Знаю, что кровное родство сильнее мимолетного романа…