— Ты сдурел?! На Фонтейне шесть тысяч солдат, это наша крупнейшая застава! Первый западный рубеж!

— Я и Бодену написал.

Теперь уже Оррин и Джеб сели.

Свен опустился на стул и уронил лицо в ладони.

Оррин присвистнул.

Я понял, что самое время мне удалиться. Если расскажу еще что-нибудь, Свена хватит удар. Что сделано, то сделано. Ничего не изменить.

— Никому ни слова, — предостерег я напоследок. — А то местные расслабятся. У них по-прежнему много проблем.

— Куда ты собрался? — спросил Свен.

— Пообещал кое с кем помириться.

Как бы тошно ни было признавать, без Кадена мы Морриган не спасем.

Я заглянул к нему в комнату. Пусто. Тогда прикинул, где еще Каден может быть и не прогадал: он стоял, опершись на стену, перед спуском в подземную темницу.

Он уставился в темноту пролета в такой задумчивости, что даже не заметил меня.

Я вспомнил слова Лии, что он морриганец.

Причем высоких кровей — из рода Пирса, одного из свирепейших воинов морриганских легенд. Свен назвал его Священным стражем. Прошлой ночью, стоило только удивиться родословной Кадена, Свен вообще зачитал мне краткий урок истории. Одно каменное изваяние Пирса красовалось могучими мускулами на входе в одноименный гарнизон.

Каден вот на могучего не походил. Скорее на избитого.

Но вот прошлой ночью… Я вспомнил, как увидел их вдвоем у Лии в покоях, и комок в горле встал. Держась за руки, они безмятежно дремали. Я тихо попятился из комнаты, чтобы не разбудить. Наверное, из-за увиденного и нашел силы рассказать сегодня правду. Лия не любит Кадена, как меня, это ясно — не забуду, с каким трепетом она взглянула на меня в оружейной и с какой болью, когда услышала о помолвке. Но Каден ей все же дорог. У них есть то, чего у нас с ней нет — общая родина и любовь к другому королевству.

Меня он по-прежнему не замечал. Глядя во тьму, отрешенно теребил рукоять кинжала на поясе, словно разыгрывал в голове сцену — понятно, какую.

Переборов гордость, я зашагал к нему. Обещал же Лие, что помирюсь. Должен сдержать слово.