— Теперь все увидят, кто истинный хозяин Венды.

Я выхватила меч и попятилась.

— Меня слушают, Комизар. Люди желают мира. Ты опоздал.

Он обеими руками поднял свой огромный меч. Знаю эту стойку. И знаю, что сейчас последует.

— Желаю только я. Они повинуются, — проговорил Комизар. — А желаю я одного: твою голову. Так и делается власть, принцесса.

Комизар с ухмылкой бросил взгляд на мой меч — куда короче его. Он медленно зашагал на меня, предвкушая безраздельную власть. Я отступила на самый край утеса, в пропасть сорвалась галька. Какой голод сверкал в его глазах — у меня все внутри сжималось в комок. Он жаждал еще крови, еще жизней и моего страха.

Но тут за ним промелькнуло что-то яркое. Голубой глаз из самоцветов.

— Реджинос!

На звуке своего имени Комизар остолбенел, затем его с новой силой захлестнула ярость. Он обернулся и увидел Каланту.

В ее единственном померкшем глазу застыла скорбь — еще верность, любовь и тысяча других чувств, которым нет имени. У них с Комизаром за плечами долгая история. Так она однажды поведала. Воспоминания — вот что пронизало ее взгляд. Память, кем Комизар был для нее и кем стал.

— Когда-то ты вселил в меня надежду, — проговорила она, — но теперь я окончу твой путь. Пробил час надежды иного рода.

Каланта ринулась на Комизара. С его губ сорвался едва уловимый смешок. Он рывком вздернул меч и, само собой, пронзил ее издалека — но решимость придала ей такой разгон, что Каланта пролетела всю длину клинка и с силой врезалась в Комзара. Он попятился, — шаг, второй, третий, — и его лицо перечертил ужас: нога не нашла опору. Я отскочила, и они вдвоем сорвались мимо меня в бездну. От склонов звонко отразился его вопль, затем — стук! — и повисло безмолвие. Внезапно камни под ногами поползли по утесу. Надо схватиться за траву, ветку, хоть за что-то! Не дотянуться. Земля посыпалась со скалы, и я полетела в пропасть вслед за Калантой и Комизаром…

Но тут на моем запястье сомкнулись чьи-то пальцы.

Глава восемьдесят восьмая

Паулина