— Остальных, — продолжил канцлер, весь взмокший, — прикончили капитан стражи и вице-регент.

— Свен жив!

Лязг. Мечи высекли искру.

— Думаешь, меня заботит? — тяжко проговорил он.

Удар. Еще. Еще. Его щит проминался под моим клинком.

— Не заботит. Как и судьба принцессы. И что ты продался врагу.

Я не давал продохнуть, градом сыпал удары на щит, выбивая последние силы из его руки… Есть, щит на земле!

Выпад — и мой меч пробивает ему грудь насквозь по самую гарду. Наши лица застыли в дюйме друг от друга.

— Что там тебя заботило — это уже не важно. Мертвецов не заботит ничего.

Лия

Я неслась в слезах и кашле, проваливаясь ногами в ямы. Сгустилась ночь, но долину усеивали островки пламени, которое пожирало утесы, траву и тела. Воздух устилали клочья горького, едкого дыма и смрад горелой плоти. Бряцанье стали отдавалось от склонов.

Звучали резкие, как удар кинжала, вопли умирающих. С горьким страданием ревели кони.

Глаза щипало. Падающие с неба угли обжигали кожу. Я вытерла слезы, в отчаянии силясь разглядеть тропу на уступ — но все напрасно.

Надежда стремительно утекала.

«Поспешите, госпожа, или все погибнут!»

Я откашлялась. Шаг, второй, третий.

Внезапно дым расступился — и вот же она, тропа! Спотыкаясь, я рванулась наверх…