Светлые дни приходили и уходили. Каждое утро, когда я просыпалась, на подушке лежал белый лунный цветок. Однако я не видела Джулиана. Ни разу за неделю. Я сказала ему не приходить. Это не стоило того, чтобы его бросили в туннели, и он сказал, что именно по этой причине он не рассказывал мне. Но каждое утро белый лунный цветок все равно появлялся. И каждое утро я улыбалась, зная, что он был здесь.

Было первое октября, и дедушка сам добрался до стола за завтраком, добавил звук Скорбящего Фредди, чтобы слышать. Мы разгадали кроссворд в рекордно короткие сроки, стукнув ручками по столу. Карандаши были для любителей. А поздним утром я оделась потеплее, чтобы отправиться на площадь, в свои узкие черные джинсы, любимую кожаную куртку и черные замшевые ботильоны.

Разноцветные листья падали с деревьев и устилали улицы ковром, кружась и вальсируя до своего грандиозного финала, создавая впечатление, что это нечто, достойное празднования, а не мрачный смертный приговор. И для золотистого и огненного цвета, так оно и было. Я вдохнула этот цвет глубоко в свои легкие, зная, что зима скоро лишит меня этого оттенка. Пахло костром, кислыми яблоками и новыми начинаниями. Новые начинания, потому что я была безработной, но, ох, как падение, как я падала.

Я припарковала скутер перед «Бобы», и мое отражение отразилось от витрины магазина с ромбовидными стеклами, когда я сменила шлем на черную шапочку с напуском.

— Доброе утро, Фэллон, — пробормотал мистер Хобб из бакалейной лавки Хоббса, хромая по мощеной дорожке, кивая головой и неся портфель, как будто он был на задании. Я повернулась, чтобы помахать ему рукой, и мой взгляд упал на Агату Блэквелл, сметающую осенние листья с крыльца своего магазина в нескольких кварталах отсюда. Что только напомнило мне остановиться и забрать ее секретную чайную смесь для дедушки позже. Агата помахала рукой, и я ответила на ее жест, прежде чем нырнуть с холода в кафе.

Звякнула дверь, и очередь выстроилась за угол. Я заняла своё место в конце и моя рука невольно потянулась к телефону, чтобы убить время, забыв, что его нет.

Я была без своего мобильника уже два месяца, выключила его и положила в верхний ящик прикроватной тумбочки. С тех пор я в нем не нуждалась. В месте, отрезанном от остального мира, я была вынуждена противостоять осуждающим взглядам других, противостоять своим мыслям.

Я бездумно двигалась вдоль очереди, погружённая в эти самые мысли, когда внутри меня, вокруг меня загудело мягкое жужжание. Болтовня в кафе звучала отдаленно, за миллион миль отсюда, но прямо на заднем плане.