— Давай два в этот прекрасный день, — услышала я и резко повернула голову, чтобы увидеть, как Киони подходит ко мне сзади и кладет десятку на стойку.

— Мне покрепче.

Ривер проверила кассу, протянула ей сдачу, и мы с Киони отошли в сторону. — Не хотела вторгаться, но я отказываюсь стоять в этой очереди, и не трудись возвращать мне деньги, а то куплю тебе ещё.

Она смотрела на меня, пока я рылась в сумочке в поисках бумажника.

Я поблагодарила ее, и она своими черными волосами, ее глаза вспыхнули коричнево-золотым, как недавно отчеканенные медные монетки.

— Как дела? Рада видеть, что ты все еще здесь.

— Я тоже! Честно говоря, не думала, что продержусь так долго.

— Куда ты теперь? — спросила она, и простота ее вопроса напомнила мне, как я потеряла работу.

На вкус это было горько-сладким. У меня был остаток дня, я могла делать все, что захочу, но единственное, чего я хотела, — это изолировать себя в морге и дать ту малую жизнь, которую я могла дать трупу.

Или быть с Джулианом. Желательно, с Джулианом.

— Я правда не знаю. Думаю, прогуляюсь по площади.

У Киони отвисла челюсть.

— Нет, — она покачала головой, — Ты только что заказала «Порочное Желание Смерти». Ты будешь не в себе. Ты не можешь просто так разгуливать по городу…

Наши напитки были готовы, и мы обе забрали бумажные стаканчики со стойки.

— Сегодня ты будешь со мной.

— С тобой? — я улыбнулась, приподняв брови, поднося стаканчик к губам, и через крошечное отверстие в кофе вырвался аромат чего-то, пахнущего кленом, корицей и крекером Грэм.

— Да.

Киони толкнула дверь, и холод обрушился на нас со всех сторон.

— Это будет хороший день.