— Ты когда-нибудь чувствовала, что все внутри твоего тела хочет покинуть тебя? Как будто твое сердце колотится так сильно, и этот ужас… как будто оно чувствует близость опасности. Но ты не можешь пошевелиться. Когда ты чувствуешь, что тебя сейчас стошнит? — спросила я Киони, когда мы лежали на спинах, уставившись на заднюю стену хозяйственного магазина, где она потерялась в своем искусстве, в своих толстых черных линиях.

На кирпиче мелом рисовалась надпись: «Lie Lie Land». Под ней букет из черных воздушных шаров.

— Да. Вчера. Когда я получила свою утреннюю дозу «Порочного Желания Смерти.»

Я наклонила голову, черные слова были такими четкими, линии такими чистыми.

— Что это значит?

— Каждый мой прекрасный день, лунное дитя. Так значит, ты чувствуешь, что тебя сейчас стошнит?

— «Лунное дитя», — я со стоном покачала головой, — да, я чувствую, что, черт возьми, умираю. Как будто все мое тело, как… Бум! Бум! Бум! Бум!

Я вытянула пальцы по бокам, обливаясь потом, но мой пот был холодным. — Но потом мое сердце начинает бу-бум! Бу-бум! Бу-бум! Я хочу бежать так быстро, избавиться от этого. Ты пьешь это каждый день? Вау, ты определенно зависима от кофеина.

Она засмеялась, потом смех затих.

— Да, каждый день. Когда ты растёшь в мире, где жизнь контролируется и спланирована, ты обретаешь стабильность. Моя стабильность — это «Порочное Желание Смерти» и искусство. Мы все чем-то зависимы, но мои пристрастия не являются секретом. Они выставлены на всеобщее обозрение.

Киони повернулась ко мне, улыбаясь.

Я завидовала тому, как ей было так комфортно самой с собой, со своими мыслями, лежать на тротуаре, ни в ком не нуждаясь. То, как она была так открыта, так уверенно вела себя — из тех, кто не нуждается в чьем-либо признании.

Киони казалась девушкой, которая могла сказать «нет», установить границы. Из тех девушек, которые также могут сказать «да», потому что ей этого хочется. Такой девушкой я стремилась быть. Из тех девушек, которые могли бы просто сказать Джулиану, что да, я хотела, чтобы он пришел сегодня вечером. Что я никогда не хотела, чтобы он уходил. Но с его приходом всегда приходило его отсутствие, и, о, как я ненавидела его отсутствие.

И вдруг меня захлестнула волна негодования по отношению к Ордену и Священному Морю. Те самые, которые держали нас с Джулианом порознь. И Джулиан был прав, никто из них с Ист-Сайда не прыгнул со скалы вслед за мной. В течение последних двух месяцев они только и делали, что навязывали мне свой ковен, заставляли меня чувствовать себя третьей лишней или кем-то на заднем плане. Я закрыла глаза, решив, что мне нужно отдохнуть от них на некоторое время, чтобы разобраться во всем.