— Это же чидалийский Парламент, — позволил себе Юрий легкий намек на улыбку… Вот же жизнь. А я еще про свою… — Спасибо за вальс.

— Да, пожалуйста.

— И позвольте вас прово…

— Позвольте вас пригласить? — о-о… мама моя. Хотя, на что я, дура, надеялась? Он ведь ничего мне еще не сказал. — Ваша светлость?

— Д-да, — и горячий капкан на ладони. Потом — в центр зала, огибая другие пары, властным движением рук — разворот. И глаза в глаза. До первого, заставившего вздрогнуть аккорда.

— Лангуоре, Ваша светлость… Нет, не так, — мама моя… вот она — смерть… В кольце из невыносимо любимых рук. Так близко… И мы в первый раз пробно качнулись. Потом он «повел»… — Это платье вам очень к лицу, — замер, будто проверяя, и немного ослабил хватку.

— Спасибо… Это все, что вы мне хотели сказать? — шаг в сторону, разворот. И снова — глаза в глаза.

— Сначала хотелось многое. А вот теперь… — резкий рывок и я снова — в цепком кольце. — Надеюсь, ваш окончательный выбор из трех мужчин — самый удачный. Дон Нолдо — достойный человек… И мне бы не хотелось…

— «Выбор из трех»?.. Мне лишь двое делали предложение. И вы в их число не входите.

— Ах, да, — уперся он своим лбом в мой. — Видно, все, что до этого было, мало для вас значило.

— «До этого»? До того, как…

— Вам спешно покинуть Летунью.

— Значит, это так называется?

— А как же иначе? — развернул он меня спиной к себе. — Только вот способ мне неизвестен. Это акт раскаянья был или побег на ваших любимых млинзи?

— Ха. А мне эта идея даже в голову не пришла.

— Которая? — и снова — рывком к себе.

— Обе, — осторожно по выставленной вперед мужской ноге своей и угрожающе застыв с коленом у… — и про самоубийство и про аистов, — замерли мы друг напротив друга.

— Так что же тогда? — качнулся он в сторону, давая мне маленькую свободу. — Я прямо в догадках теряюсь.

— О, больше, конечно, вариантов нет. Только эти. Два самых удобных. Да и то, наверное, подсказала Сусанна, — и сама к нему, выдернув руку, спиной.

— А причем здесь она? — тут же — обхват руками.