— Совершенно верно, мой мальчик, — и двое собеседников обменялись новыми сдержанными смешками. — А Зоя?

— Что именно, «Зоя»?

— Сильно из-за всего этого испугалась?

— Испугалась?.. — задумался мой любимый. — Надеюсь, что, нет, — я же, откинувшись на спину, вдруг, вспомнила свои собственные ночные умозаключения. И эмоции, волнующие меня гораздо больше визитеров с ножом. Точнее, их, этих эмоций, долгое и томительное отсутствие. — Доброе утро, Зоя.

— О, дитя мое… Она проснулась?

— Да… Сопеть уже перестала.

— А я во сне не соплю! Доброе утро, мессиры!

— Зоя, давайте к нам пить чай! Ваш лекарь уже уехал. А я вот — задержался… Зоя?

— Иду… Мама моя! — и, отдернув балдахин, подскочила. — Меня же к ужину дома ждать будут. А сейчас уже…

— Без четверти десять, — щелкнув выпуклой крышкой часов, оповестил нас магистр. — Прекрасно выглядите, дитя мое.

— Угу. Так я вам и поверила, — попав ногами в брошенные у кровати туфли, просквозила я мимо сидящих за столом мужчин… ну, надо же — и даже в комнате прибраться успели.

А когда вернулась из купальни обратно (действительно, вполне «прекрасная»), меня уже ждал дымящийся чай:

— Зоя, насчет «дома ждать будут»… Я и туда записку послал.

— О-о. Значит, Люса сама сюда прилетит, — с чашкой у рта, вздохнула я. — С кухонным тесаком.

— Люса?.. Это…

— Угу. Она, — и глянула на сузившего глаза мужчину.

— А скажите мне, Зоя: вы видели на территории Ящерки…

— Нет, уважаемый магистр, — не отрываясь глазами от Виторио, отхлебнула я чай. — Сам главный храм уже давно снесен бенанданти. Ведь вы про него?

— Совершенно верно. А вот…

— А на его месте растет огромное дерево. Очень старая яблоня. Правда, там дороги поблизости нет.