– Звучит неплохо, но… – Нат подумала о том, как годы определенных действий способны проложить борозды в человеческом мозгу, и ты будешь соскальзывать к старым привычкам, сам того не замечая. И закончила: – Но это нелегко.

– Знаю, что нелегко, – сказала Дана. – Но вопрос заключался в том, имеет ли смысл делать правильный выбор с учетом того, что мы знаем о других ветвях. Я думаю, что имеет. Святых среди нас нет, но все мы можем постараться стать лучше. Всякий раз, совершая щедрый поступок, ты выковываешь из себя человека, который с большей вероятностью проявит щедрость в будущем, и это важно. И ты меняешь не только свое поведение в этой ветви; ты делаешь прививку всем своим версиям, которые отпочкуются в будущем. Становясь лучше, ты добиваешься того, что все больше ветвей, отделившихся после этого момента, будут населены лучшими версиями тебя.

Лучшими версиями Нат.

– Спасибо, – сказала она. – Именно это я и хотела услышать.

* * *

Орнелла знала, что встреча Нат и Скотта будет неловкой, но вышло даже хуже, чем она опасалась. Скотт несколько месяцев почти не общался ни с кем, кроме членов семьи и близких друзей, и разучился входить в публичный образ; перспектива вновь увидеть Родерика живым сделала его особенно нервным. Что касается Нат, она казалась отстраненной, чего Орнелла никак не ожидала от человека, который вот-вот получит кучу денег.

Нат вновь поставила призму на журнальный столик. Орнелла включила видеорежим и увидела лицо Морроу, а потом своего двойника; та явно нервничала не меньше самой Орнеллы. На мгновение Орнелле захотелось отменить сделку, ей стало страшно, что все это лишь причинит Скотту новую боль, но она понимала, что нельзя пройти мимо такой возможности. Она жестом предложена Скотту сесть на диван рядом с ней; одновременно ее двойник подозвала кого-то из-за пределов экрана, и Орнелла повернула призму к Скотту.

На экране возникло лицо, дважды знакомое: во‑первых, это был Родерик, а во‑вторых, его черты несли следы месяцев скорби и усталости, которые Орнелла каждый день видела на лице Скотта. Очевидно, Скотт и Родерик испытали то же самое: оба мужчины одновременно зарыдали, и никогда прежде Орнелла не ощущала столь отчетливо, что они созданы друг для друга, что каждый из них может взглянуть в лицо другого и увидеть самого себя.

Скотт и Родерик заговорили одновременно. Орнелла не хотела, чтобы посторонние слышали эту беседу, а потому встала.

– Мы можем оставить их наедине?

Женщина, Нат, кивнула и собралась покинуть комнату, но Орнелла услышала голос Морроу по ту сторону призмы: