Я опустил глаза и офигел. На коже расплывалась многочисленная сыпь разных размеров. Теперь понятно, что чесалось.

Мила сложила руки на груди, посмотрела на меня пристально:

— Кое- кто не слушает, что ему говорят. А я ведь говорила не трогать ветки дерева- они ядовиты.

Я виновато опустил голову, засунул руку за пазуху и достал веточку, с маленькими шишечками меж листьев.

— Думал, что пригодится.

— Так и пригодилось. Просил язвы на теле- пожалуйста.

А ведь действительно, просил.

— Это не очень ядовито? Жить буду?

Мила закатила глаза вверх, вздохнула и отрицательно покачала головой.

— Так, братцы, натритесь этим тоже.

И как они не сопротивлялись, я добился нужного эффекта.

Затем я аккуратно побрил Киру лицо и незаметно для всех растер подушками пальцев одну шишку из ветки и провел по его лицу.

Спустя некоторое время, пятна прочно обосновались на его лице.

Кир хмурился, чесался и многозначительно смотрел на меня. Ничего, главное чтобы прокатило. Что бы еще придумать? Вышел на улицу, содрал с коры несколько капель черной смолы.

— Кир, открывай рот.

— Не буду- шарахнулся от меня он.

— Ты своими белыми зубами нам весь план поломаешь. Смотри- я смолой замазал передние зубы и улыбнулся.

— Ох ты. Мажь коли так.

С таморихой распрощались прямо в пещере, оставив ей на пропитание большой кусок мяса, и двинулись в путь. Но перед этим, она, стоя на еще дрожащих лапах, медленно склонила голову, смотря мне в глаза. Я воспринял это как благодарность за спасение, хотя Всеволод и Варя смотрели на нее широко открытыми глазами от удивления.

Дорогой, я видел, как все волнуются, если честно и мое сердце стучало словно в набат, но обратной дороги уже нет. Перед самыми воротами, обернулся.