— К нам идут.

Мы вскочили и рванули к выходу. Оказалось, что еще один отряд ажарийцев добрались до храма. Их радостно приветствовали. Женщины засуетились, принимая детей в свои руки. Всех накормили и обогрели. Мила сразу приступила с своим обязанностям, Кир пошел ей помогать.

Оказывается, ажарийцы довольно спокойно дошли с самого дальнего селения.

— Странно. Псы вообще не встретились?

— Сами удивились. Тишина такая, будто и нет никаких Псов.

Ох, не нравится мне это! То раньше и шагу ступить не давали, а тут затишье, словно перед бурей.

— Очень подозрительно. Не могли ведь они исчезнуть из этого мира?! Если не ошибаюсь у них нет нужной силы, чтобы отправиться обратно? — я посмотрел на главу.

— Нет и быть не может!

Немного погодя народ начал расходиться.

Я все еще сидел, смотря на догорающий огонь, пока в зале никого не осталось. В голову лезли разные мысли, о которых днем не было времени подумать. Например, о том, где искать свой мир, и почему и как я оказался на земле. Да-а-а, раньше бы кто мне сказал, что существует не только мой мир, я бы посмотрел на него как на сумасшедшего, а теперь спокойно об этом рассуждаю.

А может пока не дурить себе голову? А то напридумываю себе красивый и сказочный мир, а реальность окажется не такой красивой. Я вздохнул

— Иди Ромка спать, утро вечера мудренее- сказал я себе, и отправился в комнату, где, как оказалось, меня ждала Мила. Мы долго смотрели друг на друга. Мне захотелось шагнуть к ней, крепко сжать в своих объятиях, вдохнуть запах ее кожи и целовать, целовать…

Но я не решался сделать первый шаг, сломать этот хрупкий мостик понимания и спугнуть ее своими действиями. Вдруг она пришла поговорить со мной поговорить или посоветоваться. А я..

Она пристально смотрела на меня и вдруг сделала ко мне маленький шаг. Мы замерли на секунду, а потом ринулись друг к другу, сметая на своем пути преграды. Сомнения, жившие во мне до сей поры разлетелись мелкими осколками, выпуская на волю скрытые желания. Есть только здесь и сейчас.

Мы не могли сдерживаться и срывали одежды, судорожно цепляясь друг за друга, будто кто-то из нас мог исчезнуть. Не было слов, только учащенное сбивающееся дыхание и всхлипывающие стоны. Здесь не было нежности, здесь была страсть- грубая и первобытная. Нам хотелось напиться ею, словно из холодного родника в пустыне.

Я наконец добрался до ее губ и впился жадным поцелуем, заглушая ее стоны. А затем прижал к стене, подхватил под бедра, быстро и грубо вошел в нее и замер, подхватывая волну наслаждения.

— Ещё- простонала Мила.