Та рухнула, сбросив седока.

Послышался вой и я узнал в нем Дору. Они втроем врубились в толпу, взяв на себя собачек, на лету разрывая их. Вокруг стоял визг, стоны ажарийцев и крики еще живых бойцов. Нас потихоньку оттесняли к стенам Храма, а другого выбора у нас не было, нас и так было мало, а теперь мы оставляли своих раненых на поле боя.

Я оглянулся. Женщины затаскивали тех раненых, до кого могли добраться. А до нас неслись мольбы еще живых.

Держаться, держаться!!! В Храме женщины и дети!!!

Сбоку раздалось громкое тявканье. Я обернулся и от удивления застыл на секунду. На краю леса стояла стая таморов, а впереди них самка, которая скалилась. Это что еще за…. Самка посмотрела на меня, и я узнал ее. Это же её мы недавно с Дорой спасли. И теперь она пришла нам на помощь, да еще привела своих соплеменников. Ага, она ведь тоже эту клятву мне принесла после спасения, а я когда освобождал народ от клятвы, её с нами не было. Но вот когда можно порадоваться, что она еще не освободилась от нее, блин.

Стая молча ринулась в самую гущу, взяв на себя часть карунов и собачек. Раздались посмертные хрипы и звук разрываемой плоти.

— Сева-а-а-а- крик Вари разорвал ночную мглу, от которой у меня внутри похолодело.

Неужели Севка погиб? Как же так, ведь говорил не высовываться?!

— А-а-а-а-а, твари-и-и- отчаянный крив Варвары, и она ворвалась в толпу, держа кусок рельсы наперевес, махая ей в разные стороны.

— Офигеть.

Я обрадовался, услышав голос живого Толика.

А Варя тем временем сметала Псов на своем пути, пробираясь к Всеволоду.

— Бешеная- послышались крики Псов, улепётывавших подальше, чтобы не попасть под руку, в смысле под рельсу Вари.

Добравшись до мужа, она буквально завыла, да так, что кровь в моих жилах застыла. Потом подхватила окровавленное тело и понесла в Храм, бережно прижимая его к себе.

Псы снова наступали.

— Варя, бл…ть, ты рельсу- то не бросай. А то и нам кирдык настанет- крутясь на месте и отбиваясь от Псов, крикнул Толик.

— Я сейчас вернусь- безжизненным голосом ответила она.

Меня обступали со всех сторон, я отбивался свои мечом, крутясь на месте, словно юла. Постепенно мои чувства будто выключились, остались только слух, улавливающий малейший шорох, ночное зрение, замечающее малейшее движение и моя интуиция.

Только краем глаза замечал, как Дора в прыжке добиралась до глоток карун и буквально вырывала куски живой плоти.

— Мамочка-а-а-а.