— Ырханн, держи его. Кажется, я поняла, почему он не сопротивляется, — я подождала, пока моё место займёт фиолетовый дракх’кхан, и затем взяла несколько из оставшихся листьев эс’курана. Разжевав их, я нанесла кашу на кровоточащие лапы пленника. Подождав, пока лекарство подействует, я достала медный нож и аккуратно надрезала кожу на ступнях.

— О задница мортафанга… — заключила я с небольшим ужасом и отвращением в голосе, выругавшись. Оказалось, что под чешуёй у оранжево-красного находились металлические шипы, которые разрезали плоть несчастного при любом движении. Такую травму невозможно получить случайно или же попавшись в ловушку. Неужели кто-то специально решил поиздеваться над заблудшим, введя ему под чешую инородные тела?

Сжалившись, я перехватила поудобнее нож и тяжело вздохнула:

— Потерпи. Я помогу тебе.

Не знаю, услышал ли он меня или нет, но оранжево-красный дракх’кхан никак не отреагировал, а я, надеясь, что действия эс’курана хватит, чтобы заглушить боль, поддела ножом металлический шип и аккуратно вытащила его оттуда. К сожалению, шипов было много, так что пришлось проделывать то же самое со вторым, третьим. Пациент лишь пару раз дёрнулся и зарычал, когда я выдёргивала их из его ног, но он вёл себя на удивление тихо и послушно. Видимо, понимал, что к чему.

Наконец, через несколько минут я избавила обе его конечности от инородных тел, и отпустила несчастного, глянув на чёрную кровь, оставшуюся на лезвии ножа. На какой-то миг мне даже захотелось её слизать, однако я тут же себя остановила, упрекнув в том, что не стоит потакать странным инстинктам, и просто стряхнула её. Теперь дело осталось за малым: перевязать ему раны.

К сожалению, бинтов, тканей или лишних кусков кожи у меня не было, поэтому пришлось оторвать от набедренной повязки почти всю свисающую часть и использовать уже её. Хоть у дракх’кханов кровь довольно быстро застывала на воздухе, я разумно решила, что перевязка пойдёт ему на пользу.

— Я закончила, — когда я закончила обматывать раны, заявила я и поднялась, дав знак Ырханну сделать то же самое, — отпусти его.

Мы оба отстранились от оранжево-красного, и тот медленно перевернулся обратно на спину, а затем посмотрел на свои задние лапы, ощупывая их. Потом переключил внимание на нас, и в его глазах застыло удивление с явным непониманием.

— Вы… Клан… Помочь… Зачем? — произнёс он лишь четыре слова. По его невнятному шипению я легко поняла, что его диалект общения явно отличается от кланового, из-за чего моё подсознание воспринимало его речь просто набором слов. Но я уже радовалась самому факту, что заблудший подал голос.