Мне будет, о чём поговорить с ши’хсадом.

— Понятно… Мне жаль это слышать, — со вздохом обратилась я к «Страннику», — но ты уверена, что это были твои дети?

— Я по запаху убедилась, когда нашла разбитую скорлупу, — сказала она, возвращая нейтральное выражение морды, — но я лелею призрачную надежду, что, возможно, это было лишь одно из яиц. Но зная, как клан Рокхана относится к «чужим» детёнышам, я зря надеюсь…

«Чужой детёныш…» — будто вспомнив старые слова моего вождя Анемоса, подумала я. Всю жизнь, вплоть до Обряда Посвящения, я ощущала себя не в той тарелке. Надо мной смеялись, считали «не своим», пока я делом не доказала полезность клану. И почему-то всё это навевало на кое-какие неоднозначные мысли.

— «Странник…» Можно ли твою ладонь? — осторожно спросила я у неё. Аквамариновая медленно и неохотно её протянула.

Я неожиданно для «Странника» и окружающих взяла её и прижалась к ней носом, обнюхивая. Запах дракх’кхана ощущался весьма отчётливо, однако вместе с ним было и кое-что иное. Нечто необъяснимое, однако чётко говорившее о том, что передо мной необычный представитель этой расы.

Мы встретились взглядами, без слов понимая друг друга. А затем, прежде, чем «Странник» что-то сказала, я просто крепко обняла её к удивлению и даже неодобрительному шипению других. Кто-то даже меня тронул за плечо, но я не обратила на это внимание.

— Мам… Я нашла тебя, — только и произнесла я, прежде, чем расплакаться на её плече, вздрагивая. Я поверить не могла, что спустя столько рогов и извержений света я, наконец, отыскала её!

Аквамариновая дракх’кханка поначалу напраглась, но отталкивать не стала, а просто укрыла меня крыльями. Мы молчали.

— Я бы… сама не подумала, что ты моя дочь. Добро пожаловать домой, — наконец, сказала она. Я ей ничего не ответила, лишь всхлипывая. Отпускать её совершенно не хотелось. — Но пожалуйста, не хватай меня больше настолько внезапно. Так делают только те, кто хочет навредить другим или во время боя. Не будь ты моей дочерью, я бы не поняла твоего жеста, — напомнила она, что объятия не особо приемлемы в суровом обществе местных драконидов. Я с большой неохотой всё же отпустила родную мать и утёрла слёзы. Но как мне ей объяснить, что этот жест — лишь выражение любви и радости, а не агрессия?

Ырханн же сидел в полном надоумении, высоко подняв свой шейный гребень и нервно дёргая хвостом из стороны в сторону.

— Странник есть твоя мать? Невозможно! — рыкнул он, однако его возглас остался без ответа. Аквамариновая дракх’кханка на него лишь недовольно посмотрела и переключилась полностью на меня, уводя куда-то в сторону от костра: