Он отступил на шаг, рывком развернул ее лицом к себе, а затем, все так же цепко сжимая запястье, толкнул к стенке. Теперь дуло пистолета упиралось ей в лоб.

— Ты что, добиваешься, чтобы тебя пристрелили?

«Более или менее».

Расиния усмехнулась.

— Сколько?

Они взяли моих родных! — прошипел Фаро сквозь стиснутые зубы. И сильнее вдавил дуло пистолета в ее лоб — от толчка она едва не качнулась назад, в пустоту. — Отца, маму, сестер — всех! И сказали, что, если стану упрямиться, мне пришлют их изрезанными на кусочки! Как я должен был поступить? Клянусь Спасителем — как?!

Он крепко зажмурился, пытаясь сморгнуть слезы. Пора, решила Расиния. Вряд ли подвернется более удобный случай.

Она вскинула свободную руку, обхватила запястье Фаро, весом своего тела увлекая его к краю. И одновременно с силой саданула коленом в пах. От такого удара он сложится пополам, и тогда можно будет оттолкнуть пистолет прежде, чем он успеет выпалить ей в лоб.

По крайней мере, так она себе это представляла.

Уже нанося удар, Расиния ощутила неладное. Колено ее, нацеленное между ног Фаро, угодило в нечто неожиданно твердое…

«Ножны!»

Растреклятые ножны его растреклятой рапиры, так некстати развернувшиеся вместе с ним…

Обшитые тканью деревянные ножны затрещали, приняв на себя всю силу ее атаки. Расиния цепко сжимала запястье Фаро, но пистолет оставался все так же прочно прижат к ее лбу, и у нее не хватало силы оттолкнуть его. Она видела, как Фаро открыл глаза и опять зажмурился, — замедленно, словно во сне, — и его указательный палец дернулся на спусковом крючке. Курок упал, высекая искру на полке, а затем…

Выстрел в голову Расиния испытала впервые. Как будто невидимая длань сгребла ее волосы и немилосердным рывком дернула назад. В тот же миг все ее туловище онемело, а руки и ноги попытались охватить, оплести его — так малыш безотчетно охватывает ладошкой ободранную до крови коленку. Поскольку колено самой Расинии, угодив между ног Фаро, застряло в ножнах, а пальцы сжимали его запястье, этим бессознательным движением она опрокинула его на себя.

Что-то жестко царапнуло пониже поясницы. Взвился страшный, пронзительный крик… «Кора, это Кора»… а затем на нее с головокружительной быстротой понеслось темнеющее небо. Словно тугой комок рванулся наружу из живота, и она поняла, что падает в пустоту.

Ощеренный камнями берег лежал далеко внизу. Расиния успела выпустить Фаро и оттолкнуть его от себя. Она смутно надеялась — насколько способен надеяться мозг, превращенный в месиво сукровицы и костных обломков, — что сумеет упасть в воду, подальше от крепостной стены, но, перевернувшись в воздухе лицом вниз, увидела: рассчитывать не на что. Основание стены переходило в полосу камней, и внизу их слегка обкатали речные волны, но выше, над водой, они были безжалостно острыми.