Высоко в небе раздались оглушительные раскаты грома, и спустя мгновение хлынул дождь.

Часть четвертая

Часть четвертая

Орланко

Орланко

Архиепископ Истинной церкви Вордана был крупный рыхлый толстяк в обширной ослепительно-алой мантии с обильной вышивкой и драгоценными застежками, которая причудливыми складками окутывала его пухлые телеса. Он похож на цветок, подумал герцог Орланко, на гигантский ядовитый цветок такие растут в южных джунглях, источая вонь тухлого мяса. Явственный мурнскайский акцент его был особенно заметен в том, как он ожесточенно, почти плюясь, произносил твердые «к».

— Собор набит до отказа моей устрашенной паствой! — говорил он. — Несчастные бежали, спасаясь от ужасов бунта, и то, что рассказывают они, чудовищно, поистине чудовищно! Чернь разрушает храмы Истинной церкви, разграбляет золотую утварь, жжет в кострах иконы! Священников Истинной церкви забивают до смерти, а затем глумятся над трупами и развешивают их на фонарях! Шайки бунтовщиков скопом, прямо на улицах насилуют знатных женщин!..

Лицо архиепископа побагровело под стать его ослепительному одеянию, и казалось, он вот-вот лишится чувств. Речь подхватил борелгайский посол Иханнес Пульвер-Монсангтон, что обливался потом в дорогих мехах:

— До меня также дошли эти рассказы. И что же мы слышим теперь? Вендр, чью оборону возглавлял капитан жандармерии, пал под натиском бунтовщиков! Дантон, этот архидемагог, и его приспешники вырвались на свободу, и их банды вольготно рыщут по всему городу!

Орланко обвел взглядом стол кабинета. Граф Торан оцепенело молчал, а Рэкхилл Григ завороженно таращился на Иханнеса, словно голодный попрошайка на ломоть сочной говядины. Кресло министра государственных дел, как всегда, пустовало, а на месте министра юстиции неловко ерзал коренастый толстячок в зеленом мундире лейтенанта жандармерии.

Именно это обстоятельство более всего тревожило Последнего Герцога. Куда, черт возьми, подевался Вальних? Наивно было бы надеяться, что этот субъект свернул себе шею, оказавшись в гуще бунта, — пускай даже капитан, которого в Вендре захватили мятежники, и был именно его ставленником. Нет, он жив и все так же строит козни. А ему, Орланко, надо действовать, причем скоро: слухи о смерти короля, вопреки всем предосторожностям, уже просачиваются в город. Во дворце слишком много слуг, чтобы даже Конкордат мог надолго заткнуть им рты.

— Прежде чем… э-э… отбыть, — проговорил лейтенант, — капитан приказал мне любой ценой обеспечить безопасность собора и восточной части Острова. Кроме того, мы разместили свои заставы на всех мостах Северного берега.