С обеих сторон от главного входа в собор выстроились вооруженные люди в шарфах Патриотической гвардии — Зеленые шарфы слева, Красные справа, — и обе стороны сверлили друг друга одинаково враждебными взглядами. Винтер в черном шарфе депутата пропустили, ограничившись поверхностным осмотром.

Судя по возгласам и всплескам бурных аплодисментов, заседание Генеральных штатов уже началось. В вестибюле было полно народу: депутаты в черных шарфах, зрители, податели прошений. Вдоль стен также протянулись шеренгами солдаты Патриотической гвардии, и двое гвардейцев — само собой, Красный и Зеленый — охраняли двустворчатую дверь в парадный зал. Пробравшись через толпу, Винтер дождалась взрыва особенно громких криков, толкнула дверь и прошмыгнула внутрь. По правде говоря, парадный зал собора был не слишком приспособлен для подобных собраний. Длинный, прямоугольной формы, он был устроен так, что священник, стоявший у алтаря в конце зала, заметно возвышался над рядами паствы. Вначале депутаты намеревались поставить ораторскую трибуну перед алтарем, но кое-кто из радикалов возразил, что так оратор окажется отделен от всего прочего собрания, то есть, образно выражаясь, от правящих масс, что положит начало процессу, который приведет только к возвеличиванию личного над общественным… И так далее и тому подобное. В итоге все закончилось по уже знакомому Винтер сценарию: был достигнут компромисс, откровенно непродуманный и никого не удовлетворивший. Вдоль одной из длинных стен прямоугольного зала, сняв церковное убранство, возвели дощатые ступенчатые скамьи — подобие амфитеатра. На дальнем торце зала их ряды изгибались и таким образом совершенно закрывали алтарь. Место для выступлений располагалось у другой длинной стены, и выходило, что оратор держал речь вплотную к одним своим слушателям и на внушительном расстоянии от других. Зато он, безусловно, стоял ниже всех, ничем не выделяясь, да и в любом случае после того, как ряды уже сколочены, возвращаться назад и все переделывать было слишком поздно.

Изогнутые скамьи в дальнем торце зала, крайние справа от ораторской трибуны — их тут же прозвали «дугой» — занимали монархисты. В их число входили Педдок и такие же отпрыски знатных влиятельных семей, плюс крупные коммерсанты, местные банкиры и прочая денежная публика. На противоположной стороне, с левого края, расположились радикалы — пестрая смесь революционно настроенных студентов, худородных приверженцев коренного переустройства общества и юных аристократов, подпавших под обольстительные чары Вуленна. Скамьи прямо напротив ораторской трибуны заполняла многочисленная группа, которую называли по-разному: радикалы — консерваторами, монархисты — республиканцами, или попросту Центром. Это не была сплоченная фракция — так, собрание тех, кто по разным причинам не решался присоединиться к представителям крайних взглядов. В свою очередь, Центр делился на мелкие группы, объединенные сословной принадлежностью, общими интересами или просто дружескими отношениями. Сама Винтер держалась вместе с Кит, Корой и парой университетских приятелей, которые не примкнули к радикалам.