Сейчас уже было утро. За ночь мундир Маркуса тщательно постирали, высушили и аккуратно сложили после глажки; несколько самых неказистых предметов экипировки — в том числе сапоги — заменили новыми. Поверх лежала сабля в старых кожаных ножнах, усердно начищенных до блеска, которого они не видали годами. Эта бесшумная, ненавязчивая расторопность была присуща Фицу Варусу, а также Огюстену, личному лакею Януса. Интересно, в графстве Миеран все слуги такие? Или, может быть, так и живут аристократы — все необходимое делается само, без вмешательства и даже без ведома хозяина? При мысли об этом Маркуса охватило странное чувство — как будто дом населен услужливыми эльфами-невидимками.

Он вышел из своей спальни, расположенной прямо под одной из башенок, с живописным видом на восток, спустился вниз и обнаружил, что королева уже приступила к завтраку. В столовой, помимо нее, находились слуга и двое миерантаев из личной охраны Януса. Стол был щедро накрыт, и главную роль в этом изобилии играла крупная речная форель. Голова рыбины возлежала на отдельной тарелке, и выпуклые глаза неприязненно взирали на Маркуса. К форели прилагались ветчина и бекон, политый маслом картофель, рубленые яйца и ломти хлеба, пышущие жаром, словно только из печи. При виде еды у Маркуса в животе заурчало. Королева, заметил он, лишь прихлебывала воду из стакана, понемногу откусывая от хлебной краюшки.

Она была одета неброско — черное платье без рукавов, ни вышивки, ни драгоценной отделки; каштановые волосы заплетены в обычную косу. Взгляд ее привлекательных карих глаз был рассеян, устремлен вдаль, и Маркус почти явственно слышал, как за этим туманным взглядом шуршат латунные колесики напряженно работающих мыслей. Любой посторонний наблюдатель счел бы ее чьей-то младшей сестренкой, угловатой худой девочкой-подростком, быть может, чрезмерно серьезной для ее возраста.

Но уж верно не женщиной полных двадцати лет, законной монархиней одной из самых могущественных стран. Маркус ошеломленно покачал головой. «Если только эта страна через неделю-другую не обрушится на ее на глазах».

— Вы присоединитесь ко мне, капитан? — осведомилась королева.

За все это время они едва ли обменялись парой слов, и Маркус даже не знал, с чего начать. Он осторожно откашлялся.

— Уместно ли это, ваше величество?

— Поскольку мы уже не в Онлее, думаю, требованиями этикета можно пренебречь. К тому же, уместно или нет, решать мне, не так ли?

— Как вам будет угодно.

Маркус поклонился и, выдвинув стул, уселся рядом.

И прошу вас, угощайтесь. Я почти ничего не ем, и мне не хотелось бы огорчить повара тем, что его трудам не отдают должное.