— Я постараюсь это учесть.
— Не знаете ли, что задумал для нас граф Миеран?
Он говорил, что собирается выступить с речью перед депутатами и что вам, вероятно, тоже нужно будет произнести речь.
— Да, знаю. По счастью, я сочиняла свое выступление с того самого дня, как меня поместили в Вендр. Прошлой ночью я его записала.
— Надеюсь, у вас хватило времени и поспать.
— Вполне хватило, — заверила она. — Так это все, что вам известно о замысле графа?
— Полковник, — сказал Маркус, — то есть граф Миеран, не имеет привычки делиться с кем-либо своими замыслами.
— Представляю, как это раздражает, — заметила королева, едва различимо улыбаясь.
— Иногда, — признал Маркус, — но так гораздо интересней служить под его командованием.
И опасней, прибавил он мысленно, хотя об этом ей знать совершенно незачем.
— Что ж, остается отправиться на площадь и самим все увидеть.
Маркус с облегчением отодвинул тарелку и встал из-за стола.
— Как пожелаете, ваше величество.
— Да, вот еще… — Она помолчала, колеблясь. — Могу я вас кое о чем спросить?
— Безусловно.
Сот давала о себе знать? — Королева стиснула зубы. — Я уверена, что она жива и где-то скрывается, но ей, может быть, нужна помощь. Мне подумалось, вдруг вам что-то известно?
Маркус покачал головой.
— Ваше величество, — сказал он, — я сам только полтора дня как на свободе, а жандармерия сейчас, по сути, распущена. У меня нет никаких сведений о Сот, да и откуда бы им взяться? Если желаете, я могу расспросить графа Миерана.
— Да, прошу вас. — Она резко отодвинулась от стола и поднялась на ноги. — Пора в дорогу.