Окна кареты были закрыты, и Расиния, само собой, не слышала никаких разговоров. Все это она придумала, глядя на череду кислых лиц и представляя, какого рода шепотки следуют по пятам за кортежем. Маркус тоже неотрывно смотрел в окно, хотя она подозревала, что его мысли заняты прежде всего возможной опасностью. Рядом с этим человеком она чувствовала себя уверенней. От капитана веяло прочной, неколебимой надежностью, хотя Расиния все равно тосковала по успокоительному сознанию того, что Сот где-то неподалеку и зорко следит за каждым ее шагом.

Чем ближе к центральному фонтану и трибуне для выступлений, тем плотнее становилась толпа. По предложению Маркуса кареты встали, и все вышли наружу. Миерантаи тотчас тесной цепью сомкнулись вокруг капитана и Расинии. Люди с опаской пятились от незнакомых мундиров, и под прикрытием «живого клина» охраны королева и ее спутник прошли к основанию фонтана, где был расчищен пятачок, окруженный цепью гвардейцев. Встреча лицом к лицу миерантаев и солдат Патриотической гвардии оказалась отмечена минутной напряженностью, однако приказы Януса на этот счет были недвусмысленны. Большинство миерантаев отступило, уплотнив наружную цепь, но четверо солдат остались при королеве и Маркусе и вместе с ними прошли через кольцо гвардейцев.

Внутри гвардейского кордона беспорядочно кружили депутаты, не сводя глаз с пустой пока еще трибуны и обеспокоенно теребя своп черные шарфы. В центре большой, плотно сбитой группы Расиния разглядела Мауриска в шарфе с неизменной золотой каймой. Где-то там же, по видимости, находились Винтер и Кит, но сейчас не время было их выискивать. «Посмотрим сначала, как пройдет выступление».

Кое-кто обернулся на вновь прибывшую, но большинство депутатов не удостоило ее даже беглого взгляда. Ничто не выдавало королеву в этой неприметной, одетой в траур девушке. При ней не было ни вельмож, ни внушительной свиты — только горстка солдат Януса да капитан в синем мундире. Маркус, по правде говоря, привлекал куда больше внимания: нечасто в столице можно увидеть мундир регулярной армии.

Волнение, пробежавшее по толпе, возвестило о прибытии Януса, которого тоже сопровождал живой клин миерантаев. Тут и там послышались даже редкие приветственные возгласы, но скоро угасли, словно искры, просыпанные на отсыревший трут. Сам Янус вышел из строя телохранителей, остановился перед Расинией и отвесил глубокий учтивый поклон.

— Ваше величество, — проговорил он. — Благодарю, что согласились прибыть сюда.

— После того как ваши люди спасли меня из Вендра, — отозвалась она, — отказаться, полагаю, было бы невежливо.