Посланцы? — отозвался капитан, когда они направились к экипажу. — И каково же послание?

Его светлость требует нашей капитуляции. Что же еще? Разгромив отряд Педдока, Орланко заключил, что мы остались беззащитны. Его делегаты были чрезвычайно поражены, узнав о прибытии в город Первого колониального полка.

— Надеюсь, это известие заставит его задуматься.

— И хорошо бы надолго, — подхватил Янус. — Время — вот что необходимо нам, как воздух. Боюсь только, что герцог это тоже понимает.

— Что вы с ними сделали, сэр? — спросил Фиц. — Я имею в виду посланцев Орланко. Они, насколько понимаю, хотели начать переговоры?

Полагаю, именно этим они сию минуту и заняты. — Янус блеснул знаменитой беглой улыбкой. — Я сказал, что мне поручена только оборона города, но никак не ведение переговоров и что им следует все обсудить с депутатами Генеральных штатов. Когда я видел посланцев в последний раз, они направлялись к Кафедральному собору.

Маркус отрывисто хохотнул.

— Это займет их на пару дней, не меньше.

Что, если депутаты согласятся капитулировать? — спросил Фиц.

— Депутаты, — сказал Маркус, — ни в чем не способны прийти к согласию.

— И таким образом мы получим краткую передышку, — добавил Янус, открывая дверцу экипажа. — Давайте глянем, как мы сможем ею воспользоваться.

* * *

— Но ведь это, конечно же, не все наши новобранцы, — заметил Маркус, глядя на упражнявшихся рекрутов.

— Безусловно, сэр, — подтвердил Фиц. — Основной лагерь мы расположили в Онлее. В дворцовых садах много места для занятий, да и добровольцев лучше убрать из города, чтобы не шатались по ночам. Однако полковник потребовал отправлять роту или две упражняться здесь, на Триумфальной, чтобы всякий мог наглядно видеть, какова армейская служба. Вдруг еще кто-то воодушевится и вступит в наши ряды.

— Зрителей и впрямь собралось немало, — согласился Маркус. — Вот только я не уверен, что это зрелище кого-нибудь воодушевит.

Один из сержантов Первого колониального разразился залпом замысловатых проклятий, прибавляя к ворданайским ругательствам хандарайские. Иноземная брань имела явный успех, и в толпе зевак раздались даже редкие аплодисменты. Новобранцы были построены двумя длинными шеренгами, в каждой примерно по сотне человек, одетых не по форме, зато с мушкетами армейского образца. Занятие вели два сержанта в синих мундирах: один надсадно выкрикивал стрелковые команды, а другой в это время рыскал между шеренгами, высматривая тех, кто отлынивает от дела.

Сцена эта вернула Маркуса в прошлое — даже не в годы, проведенные в Хандаре, а в далекое отрочество. Юным кадетам военной академии предстояло служить отнюдь не рядовыми, однако наставники считали важным, чтобы будущие офицеры разбирались в том, чего впоследствии станут требовать от своих солдат. Потому первые три месяца обучения на первом курсе в точности повторяли то, что уготовано солдатам-новобранцам в учебных лагерях, — разве что с кадетами обращались чуть деликатней и реже применяли телесные наказания. Маркус припомнил, как под палящим послеполуденным солнцем часами повторял одни и те же команды: «Заряжай!», «Готовьсь!», «Целься!», «Пли!» — пока от усталости не онемеет плечо.