— Угол был посчитан тютелька в тютельку! — выпалил закопченный от пороха юнец по всей видимости, тот самый Килтен. — И Тарт его проверял!

— Все было в порядке, — подтвердил другой юнец.

— Я думаю, — продолжал Килтен, развернувшись к Пастору, — что эта ваша чер… эта ваша дурацкая пушка попросту ни на что не годна!

Он красноречиво потряс листком бумаги:

— В моих вычислениях нет ошибки! На этой траектории ядро должно было попасть точно в цель!

— Вот как, — проговорил капитан. А что, занимаясь своими вычислениями, вы обследовали само ядро?

Что? — Рядовой воззрился на пирамидку пушечных ядер возле орудия. — Это еще зачем?

— Затем, что это ядро было по меньшей мере на четверть дюйма меньше предыдущего.

— Так нечестно! — возопил стрелок. — Подсунули негодный хлам и требуете, чтобы я попал в цель?

— А ты думаешь, все ядра одинаковые? — взревел Пастор. — Думаешь, их доводят до ума в фарфоровой мастерской? Думаешь, в бою тебе позволят выбирать ядро получше?

Он покачал головой:

— Возблагодари господа, если ядер просто хватит, и неважно каких. Стрелять придется всякими: большими, маленькими, шершавыми, сплющенными! Вы захватите боеприпасы у врага, и один только Карис знает, где и как их произвели. Вы должны чувствовать ядро и понимать, как с ним обойтись. Слишком маленькие ядра — выше сопротивление воздуха, а значит, и заряд для той же убойной силы нужен побольше! Но молите всевышнего послать вам маленьких ядер, потому что жадность — грех, — студенты дружно хихикнули, но Пастор и бровью не повел, — и если вы забьете в ствол слишком большое, эта пушка взорвется вам в лицо!

К концу монолога он наконец заметил Маркуса и приветственно кивнул. И добавил, грозно глядя на своих подопечных:

— Я хочу, чтобы вы перебрали всю эту груду ядер и рассказали мне, какие из них тяжелей и какие — легче.

— Можно взять весы? — неуверенно спросил один из студентов.

— Думаете, на поле боя у вас будут весы?