На флангах, далеко позади наступающей пехоты, ждали, выстроившись неплотными клиньями, эскадроны кирасир. Они разделились на две части, слева и справа от пехоты, идя шагом, чтобы не нагонять фланговые батальоны. На таком расстоянии невозможно было различить отдельных людей в этом скопище мундиров и лошадей, но когда тяжелые всадники двинулись вперед, нестерпимо засверкали па солнце стальные нагрудники, что и дали название этому роду кавалерии. Путь их был кое-где отмечен кроваво-красными пятнами, расплескавшимися на синем — там, где пушечное ядро настигло коня, всадника или обоих разом. Видно было также, как через долину, отступая перед надвигающейся пехотой, скачут несколько кавалеристов Зададим Жару.

— Шевелись! — крикнула Винтер, взмахом руки подгоняя девушек вперед. — Живей, живей!

Дно долины рассекал узкий, с каменистым ложем ручей, слишком мелкий, чтобы стать серьезным препятствием. Склоны по колено поросли травой; она не могла послужить укрытием — зато там запросто можно было вывихнуть лодыжку, запнувшись о коварно затаившийся камень. Едва добровольцы двинулись вперед, орудия Пастора вновь открыли огонь, поднимая фонтанчики пыли по краям вражеского строя и среди кирасир. Пушкари Орланко стремились прежде всего нанести урон артиллерии Януса: трудная, почти невозможная задача, требующая меткой стрельбы; в то же время противник их предпочитал бить по куда более заманчивой цели — тесным скоплениям тяжелых всадников.

Когда добровольцы спустились на относительно ровное дно долины, стали слышны барабаны вражеской пехоты. Навязчиво-размеренный перестук маршевой дроби, похожий на тиканье великанских часов, нарастал с каждой минутой, покуда не заглушил грохотанье пушек. Стена синих мундиров являла собой грозное зрелище: шеренги солдат с мушкетами, как полагается, на плечо, позади них верховые офицеры со шпагами наголо, боевые знамена бьются на ветру. Добровольцы Януса в неказистой штатской одежке с черными нарукавными повязками смотрелись убого в сравнении с этим великолепием. Расстояние между ними неуклонно сокращалось.

Когда до противника осталось семьдесят пять ярдов, Винтер скомандовала стоять. Строй добровольцев, и до того неровный, остановился в еще большем беспорядке, поскольку командир каждой роты самостоятельно решил, когда следует отдать команду. Девушки замерли, не отрывая глаз от размеренно надвигавшейся синей цепи, как будто на них неотвратимо катилась лавина.

— Готовьсь! — прокричала Винтер.

Абби и Джейн подхватили команду. Мушкеты взлетели к плечам, клацнули курки.