— Бегом марш! — скомандовал Маркус и сам перешел на бег. Шум неразберихи за спиной усилился, но также он слышал топот множества ног, поднимавшихся на холм. Солдаты Первого колониального проводили капитана приветственным криком, а пушкари уже со всех сторон бежали назад к своим орудиям.

Едва перебравшись через гребень холма, Маркус наткнулся на исполинский вал порохового дыма, который еще только начал развеиваться под слабым ветерком. Сквозь редкие прорехи капитан разглядел вражескую пехоту — она все еще восстанавливала боевое построение, нарушенное последней неудачной попыткой нагнать добровольцев. Его вдруг осенило, почему Янус так спешил начать атаку: пока солдаты герцога не восстановят строй и не перезарядят мушкеты, можно не опасаться убийственно слаженного залпа, что прервал бы наступление пикинеров.

«Но как, черт возьми, он мог знать об этом, находясь по другую сторону холма?..»

Маркус помотал головой. «Когда-нибудь, — подумал он, — рано или поздно, я, быть может, покончу с бестолковыми попытками предугадать очередной ход бет Вальниха». И выхватил саблю, потому что позади него перевалили через травянистую вершину холма первые ряды толпы пикинеров. Справа и слева вновь раскатисто заговорили пушки — это вступили в бой артиллеристы Януса.

«Если это сработает, мы войдем в историю. — Маркус на миг задумался над подобающей случаю исторической фразой. — А, ладно. Потом придумаю что-нибудь остроумное».

Вперед! — крикнул он, махнув саблей в сторону противника. — Достанем ублюдков!

С этими словами Маркус пустился бегом. Добровольцы снова восторженно взревели и последовали за ним. Они были на полпути к позициям герцогской пехоты, когда кто-то из солдат, уже зарядивших мушкет, разглядел их в редеющем дыму и навстречу затрещали выстрелы.

Пули свистели над головой Маркуса, позади кто-то вскрикивал и валился наземь, но сам он пока был невредим. И не смел остановиться, опасаясь, что кто-нибудь из его же солдат ненароком насадит его на пику.

Он ожидал чудовищного столкновения, рукопашной схватки, штыков и пик, рвущих живую плоть, — но этого так и не случилось. Солдаты в вытянутом, глубиной в три шеренги, строю увидели, как на них неумолимо надвигаются три тысячи пик, и мгновенно оценили свои шансы. Сначала поодиночке, потом десятками, сотнями они бросали строй и со всех ног мчались назад, в долину, заботясь только о том, чтобы убраться подальше от кровожадной орды врага. Офицеры надрывались от крика, но паника оказалась заразной, и вот уже целые роты, обнаружив, что никто больше не прикрывает их с фланга, последовали примеру своих товарищей.