— Один из охранников тоже пропал, — вслух сказал Маркус. — Вполне вероятно, что Ионково или его пособники сговорились с ним и сейчас либо он скрывается, либо от него избавились.

— Возможно, — отозвался Янус, — но я сомневаюсь. Ионково позволил схватить себя, поскольку знал, что сумеет бежать. Полагаю, именно он застрелил Дантона, а затем проделал все тот же трюк с исчезновением.

— Значит, вы думаете, что он один из тех. Игнатта. — Элизийское слово оставило на языке чуждый привкус. — Такой же, как Джен.

Янус кивнул.

— Таково, полковник, истинное лицо нашего врага. Помните об этом.

Маркус покачал головой, но ничего не сказал. Враг, который занимает его мысли, пока еще жив и на свободе. Орланко. Герцог после поражения бежал на север, к своим союзникам борелгаям. «Он расскажет всю правду о том, что сотворил с моими родными. Даже если придется выдавливать из него каждое слово».

— Вы не намерены отступаться? — после затянувшегося молчания спросил Маркус.

— У меня нет выбора. — Янус постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Даже если придется привести армию к самим вратам Элизиума.

Винтер

Винтер

Поскольку Военное министерство постепенно возвращалось к своей обычной деятельности, Маркус выделил для роты Винтер просторный зал в бывших казармах ныне заключенного под стражу Норелдрайского Серого полка. Новые квартиры оказались намного роскошней и министерских кабинетов, и даже жилых комнат в коммуне Джейн. Спальни, правда, на четверых — но зато просторные, с кроватями вместо коек, чистыми простынями и стеклянными окнами. Винтер, к некоторому ее смущению, досталась квартира, раньше принадлежавшая капитану наемников, — не армейское жилье, а скорее уютное гнездышко аристократа.

Было утро после празднования великой победы, и снаружи, в зале, царила тишина. После парада добровольцы вернулись в свой безалаберный лагерь в Онлее, и за ними последовала огромная толпа горожан. По приказу королевы были открыты дворцовые погреба, и бочки с вином одну за другой выкатывали на потеху благодарной алчущей публике. Столичные разносчики продавали снедь, предоставляя особую скидку каждому, кто носил на рукаве черную повязку, а самые предприимчивые торговали разнообразными сувенирами, подарками и посвященными празднику гравюрами. Чаще всего встречался рисунок, на котором неизвестный художник изобразил сцену капитуляции королевы — Расиния покорно склоняет голову перед торжествующими Генеральными штатами, а ее офицеры и личная охрана в ужасе взирают на это зрелище. Почти до утра Винтер слышала буйный хор ликующих возгласов и крики «Орел и Генеральные штаты!».