Герцог чувствовал: что-то назревает. Город походил на пса, который глухо рычит, пока еще не решаясь напасть, — но скоро решится. Именно ему, Орланко, надлежало усмирить этого пса аппетитным куском сырого мяса или метким пинком под ребра. Чем именно, герцог еще не выбрал.
Зато когда король умрет, после того как уляжется смятение, он наконец заполучит то, о чем мечтал все эти годы. Монарха, покорного его воле.
«Она будет покорна. — Орланко мысленно усмехнулся. — Иначе…»
Часть первая
Часть первая
Глава первая
Глава первая
Расиния
Расиния
В зеркальных залах королевского дворца в Онлее было темно и тихо. Не беззвучно, нет: бесчисленные лакеи, горничные, садовники, стражники, повара, грумы — все, кто обслуживал потребности громадного дворца, не могли прекратить движение ни на миг, как сердце не может перестать биться. Тем не менее двигались они осторожно, избегали громко топать по мраморным полам и переговаривались вполголоса, и лишь редкие свечи горели кое-где в гигантских канделябрах. Огромные занавеси и гобелены из черного бархата еще не были развешены повсюду, ибо король пока не испустил дух, однако их уже развернули, проветрили и обследовали, и они дожидались своего часа в десятках кладовых и чуланов.
В этом приглушенном сумраке отчетливый перестук, сопровождавший Расинию и ее спутников, был неуместен, как дикий жеребец в лавке стекольщика. Цок-цок-цок — чеканили твердые подошвы туфель на ногах принцессы, и вслед за этой дробью тяжело грохотали шаги трех солдат из Норелдрайского Серого полка, составлявших ее свиту. Шум загодя предупреждал о приближении процессии, и на всем пути ее встречали почтительные поклоны челяди, предусмотрительно расступавшейся к стенам. Крайне редко среди голубых ливрей дворцовой прислуги мелькала разодетая фигура придворного. Обыкновенно учтивость требовала задержаться и обменяться парой любезных слов с какой-либо сиятельной персоной, но при нынешних обстоятельствах все лишь приветственно склоняли головы и молча провожали ее взглядом. Можно было поклясться, что едва принцесса завернет за угол, о ней тут же примутся шепотом судачить — но к этому Расиния привыкла.
Путь в апартаменты короля на нижнем этаже проходил через широкую мраморную арку, украшенную фризом; на нем его величество Фарус VI победоносно сокрушал некоего закованного в броню супостата. Прадед Расинии был в Онлее поистине вездесущ. Он умер за несколько десятилетий до ее рождения, но его узкое лицо с остроконечной бородкой принцесса видела на бесчисленных портретах, барельефах и статуях так часто, что воспринимала его почти как живого родственника. И всегда подозревала, что Фарус, изображенный на фризе, не вполне схож с оригиналом. Воля скульптора наградила прадеда некоторым косоглазием, и вместо того, чтобы сосредоточить внимание на сокрушаемом супостате, король поглядывал на зрителя, словно вопрошая: «Кто ты такой и что делаешь в моей битве?»