— Но она говорила, что не разбирается в математике!

— Так и есть. Не разбирается. Поэтому она и рисовала непонятные картинки шнырику.

— То есть… ты хочешь сказать, что Криста их просто запомнила? А потом воспроизвела?

— Да! Ник, ты находишь это странным? Прости, но я нахожу странным то, что ты находишь это странным.

Ник поскреб в затылке. Ну и ну. Похоже, аборигены обладают фотографической памятью. Или это уникальная способность одной лишь Кристы?

— Буга, — спросил Ник. — А ты смог бы нарисовать шнырику такие картинки, если бы взглянул на них разочек?

— Конечно смог бы! — не задумываясь, заявил Буга. — Любой смог бы.

Что в этом сложного? Запомнил и нарисовал. Каждый карапуз смог бы.

При условии, конечно, что он уже в состоянии держать в руках стило.

Или хотя бы веточку.

«Значит, все-таки, каждый, — подумал Ник. — М-да. Запомним… За-фик-си-ру-ем…»

Неприязнь Буги к Нику со временем бесследно прошла, и последние недели они довольно много времени проводили вместе. Если в беседах с Кристой Ник больше узнавал о селентинцах, то общение с ее братом помогало познавать лес. Буга чувствовал себя в лесу примерно так же, как Ник на ростовой площадке или за экраном терминала. Казалось, нет ни единой вещи, ни единого события, которое Буга не был бы в состоянии истолковать — от внезапного пересвиста каких-нибудь пичуг до причины, по которой засохла во-он та кривая шавоша.

Они уже шагали мимо ствола супердерева. На северо-запад, к реке.

— А как мы будем ловить рыбу? — поинтересовался Ник.

— Не знаю, — беспечно отозвался Буга. — На месте решим.

— А где Криста?

Буга пожал плечами:

— Ушла куда-то. Кажется, с наставником. Да, точно, я вспомнил, она с утра занята с наставником. Слушай, Ник, ты без нее прожить, что ли, не можешь? Целыми днями с ней болтаешь.

— С ней интересно болтать, — ответил Ник, стараясь не отставать от проворного, как шиншилла, селентинца. — К тому же, сейчас это мое задание — болтать с кем-нибудь из вас.

Буга скептически хмыкнул: