При прочтении глаза Смита поползли наверх, он что-то бурчал себе под нос. Единственное что я разобрал — «они там сума все сошли». Когда мы с конвоиром, который смотрел на меня с жалостью, остались одни, он сказал:

— Парень, мне платят деньги за мою работу, я не могу ослушаться приказа, не с этой бумагой, — помахал он перед носом письмом. — Ты не протянешь и недели на нижних этажах. Пока есть время, проси, чего хочешь, всё что в моих силах я сделаю, — сказал охранник.

— Простить, помиловать и отпустить? — охранник с грустью улыбнулся, и отрицательно помахал головой. — Тогда отдайте мне это письмо, буду знать кому в следующей жизни я отомщу, — попросил я.

Смит посмотрел на письмо, и подумал, что всё равно парень уже не жилец, и отдал его мне. Я сказал ему спасибо. И он повел меня в камеру.

— Кузина, смотри, кажись Малфоеша младшего посадили в Азкабан. Старшего не смогли, а до младшего добрались. Наверное, он все свои деньги пропил уже, — сказал, смеясь собственной шутке, мужчина с лающим голосом.

— А ну, заткнулись все! — прикрикнул на заключенного охранник.

Смит завел меня в камеру и наконец-то снял блокирующие магию наручники. Запястья от них сильно затекли и я усердно начал их растирать.

— Бывай парень. Кормят здесь паршиво, но эти, — показывая на остальные камеры, — как-то до сих пор живы. И не держи на меня зла.

Я кивнул ему. Мне нечего было сказать этому человеку. Когда он ушёл я оглядел свою камеру, в которой было минимум удобств: деревянная кровать с тонким матрасом, вонючая тряпка вместо одеяла. И всё.

Подойдя к двери, через окошко увидел лысого мужчину, который уставился на меня. Пора было знакомиться.

— Вечер в хату, часик в радость, чифир в сладость … а дальше не помню, — сказал я на русском языке.

— Ну надо же, русский! — воскликнул мужчина. — Эй, Долохов, к нам земляк твой заехал.

— Не похож он на русского, он, когда входил, на ваших аристократов походил больше. Парень не молчи, давай знакомиться нормально. Здесь нам всё равно делить нечего. Ну кроме двух Блэков, — сказал Долохов.

— Меня зовут Рональд Биллиус Уизли, меня приговорили к двадцати годам заключения.

В разговор включилась женщина.

— Нет слов, уже предателей крови в Азкабан сажают. И насколько я помню Уизли все рыжие. Грейбек у тебя уже дальтонизм появился. Рыжий цвет от белого отличить не можешь.

— Я снял клеймо со всего рода. Мы снова входим в бархатную книгу, — сказал я.

— Невероятно. Как тебе это удалось? — спросил Долохов.

— Очень сильно верил, — ответил я, давая понять, что на эту тему разговаривать не намерен.