Чтобы добраться до таких высот, потребуются еще новые и новые встречи. Если только добраться до этого уровня вообще возможно. Познания в лингвистике Махит были гораздо более обширными, чем у Три Саргасс. Она знала, что они говорили – скорее даже пели – на некоей болванке языка, даже не столько на болванке, сколько на вибрациях генератора звуков.

– …никаких местоимений? – спросила Два Пена, офицер связи, которая тоже явно была лингвистом в большей мере, чем Три Саргасс. Последние пять минут они с Махит разговаривали о грамматике. Три Саргасс не только наслаждалась той легкостью, с которой Махит умела объяснять, не только ее безукоризненным владением техническим тейкскалаанским языком, она еще и получала удовольствие от возможности обменяться с самим яотлеком взглядами, которые говорили «ох уж эти ученые, представляете?»

Нужно продолжать нравиться Девять Гибискус – или хотя бы просто ей понравиться. У Три Саргасс не было времени, чтобы оценить, как яотлек выражает радость – по шкале от взаимодействия с министерством информации до присутствия Шестнадцать Мунрайз.

А еще важно понять, захочет ли яотлек, чтобы они продолжали переговоры с инородцами, или примет решение вовремя их прекратить.

Звезды небесные, как же Три Саргасс были нужны союзники здесь, в самом сердце Флота, любые, каких удастся заполучить! Ей нравилось быть в непривычной, новой среде – а какому агенту, подготовленному министерством информации, не понравилось бы, – но она четко осознавала, что не знакома со здешними правилами, форматом взаимоотношений между кораблями, их командирами и солдатами. Ни один гражданский не был знаком с этим. Но все же это было проще, чем иметь дело с инородцами.

– Более серьезная трудность состоит в том, что в языке, который мы пытаемся освоить, отсутствует понятие времени, – сказала Махит. – Нет времен и причинно-следственных связей. Не уверена, что этот язык позволяет задавать вопросы. Я уж не говорю о том, чтобы предлагать выбор из нескольких вариантов или предупреждать о последствиях. Они говорили с нами так, как говорят с младенцами.

– Может быть, они и считают нас младенцами, – сказала Девять Гибискус. – Или вас обеих. Возможно, они отправили своих младенцев на переговоры с опасными чужаками.

– Почему? Юных представителей вида не так жалко? – спросила Три Саргасс. Идея показалась ей очень интересной, только она не вязалась с тем, как выглядели Первый и Второй. – Если так, то их взрослые должны быть очень крупными. Та парочка, что пришла к нам в пустыне, была такой же, как тот, которого вы вскрывали, яотлек. А то и покрупнее.