Камеры наблюдения не смогли его остановить – он сел на метро и отправился в космопорт. Его вели, и теперь, в пути, он находил в этом нечто утешительное, потому что в Жемчужине Мира было очень много людей, в чем ты сразу убеждался, стоило войти в метро. Казалось, что все они знают, куда едут, и что бы они ни видели, каким бы абсурдным оно ни казалось, ничто их не отвлекало и не удивляло. Его же все время что-то отвлекало и удивляло. Он видел столько всего. Он хорошо знал комплекс дворца, как форму собственных коленок, он нанес на карту траектории военных кораблей, направлявшихся к шести гипервратам сектора, но при этом Город казался ему очень громкоголосым и очень, очень большим.

Но он ехал в космопорт, и глаза Города следили за ним, впервые за долгое время. Прекрасно.

В метро имелись указатели, а Восемь Антидот знал карту – кто ее не знает? – но даже если бы и не знал, то его облачная привязка знала. Он решил, что метро – дело хорошее. Громкое, быстрое, вызывающее дискомфорт, но хорошее. Если бы он ждал на одной из платформ, то расписания движения сообщали бы о времени прихода следующего поезда, о месте его назначения, и поезд прибыл бы и отправился туда, куда и должен был отправиться. Так работал алгоритм метро. Восемь Антидот два раза делал пересадки – первый раз с ужасом, второй с удовольствием. Значит, это он мог без проблем. Это было настолько проще, чем торчать в кабинете Три Азимут, что он даже не возражал против того, что мимо него ходили люди, чуть не наступали ему на ноги, потому что он был такой маленький – его просто не замечали.

А потом он оказался в космопорту Сокровенной области, и в конечном счете сомнения закрались в его голову – он не был уверен, что сможет осуществить задуманное. Одно дело метро, но космопорт – совсем другое. Людей здесь было еще больше, они топтались, ходили туда-сюда, рассматривали голограммы прибытия, отправления, держали в руках чемоданы или катили перед собой тележки с багажом – тележки были выше его. Сводчатый потолок космопорта вбирал в себя все разговоры пассажиров и превращал в шумовую волну, рокот, который смешивался с веселыми джинглами продуктовых киосков, завлекающих его купить СНЕК: СО ВКУСОМ ЛИЧИ, а также КАЛЬМАРОВЫЕ ПАЛОЧКИ: ТОЛЬКО ЧТО ПРИВЕЗЕННЫЕ. Он чувствовал, как тошнота поднимается у него из живота. Обычно он любил кальмаровые палочки, а сейчас ему казалось, что он вот-вот закричит или, может быть, заплачет, потому что вокруг стоял такой ужасный грохот, и он думал, что вообще больше никогда не захочет есть ничего, включая и кальмаровые палочки. Как ему среди всего этого найти «Цветочный узор»?