Дзмаре осторожно перебила ее. Как пловец, ныряющий в воду без малейшего всплеска.

– Потому что, ваше сиятельство, уполномоченному нравятся инородцы. По крайней мере, человекообразные – она сама призналась мне в этом, когда мы с ней познакомились. Она, в отличие от некоторых тейкскалаанцев, считает, что люди, которые не являются тейкскалаанцами, тоже отчасти принадлежат роду человеческому. А от этого нетрудно прийти к заключению, что и эти инородцы тоже в некотором роде люди. Пусть даже они и не принадлежат человеческому роду.

– Махит, – сказала Три Саргасс, посмотрев на Махит так, словно это утверждение посла потрясло ее.

Но посол продолжила:

– Я не знаю, как они разговаривают. Я знаю, у них есть другие языки, кроме того, из которого мы выучили несколько слов, и ни один из их языков недоступен человеческому уху. Я знаю, к смерти у них не такое отношение, как у нас, но они знают, что такое смерть. Я знаю, что после первой встречи они вернулись к столу переговоров и что не перестали атаковать Флот даже во время переговоров. Я знаю это и больше почти ничего. Я думаю, они в некотором роде люди. А если так…

– Если так, ваше сиятельство, – уверенно перебила ее Три Саргасс, – то существует вероятность заключения перемирия, прежде чем мы потеряем слишком много кораблей Флота. Это все.

Бормотание на заднем плане. Тот, кто был с ними, что-то сказал неразборчиво. Дзмаре казалась испуганной – или исполненной отвращения, или просто раздраженной. У станциосельников была слишком богатая мимика, и понять, что значит каждое выражение их лиц, нередко было затруднительно. Уполномоченный стояла с невозмутимым видом.

– Конец записи.

На этом изображение исчезло, остались только покои императора и Два Картограф, который оторвался от своего домашнего задания и сказал:

– Мама, а Восемь Антидот знает матричную алгебру? Я-то знаю, я решил все задачки, пока вы голограмму смотрели.

Восемь Антидот понял, что скучает по своему семилетнему возрасту. Потому что в семь лет все гораздо проще, чем в одиннадцать.

Он поднялся с дивана. Ему хотелось обдумать увиденное, но не говорить об этом – ни с императором, ни с Пять Агат, ни с кем вообще.

– Я немного знаю матричную алгебру, – сказал он, садясь рядом с Два Картографом. – Хочешь мне показать?

* * *

Они вышли из комнаты записи все еще под пристальным взглядом Два Пены, офицера связи «Грузика для колеса». Три Саргасс весьма решительно игнорировала ее все время, пока они там находились, – проще было игнорировать взгляд подозрительного офицера Флота, чем отвечать на него. Хорошо хоть на них больше не было изолирующих костюмов.