Тут широкоплечий мужчина дернул ее за плечо. Я растолкал в стороны кое-кого из членов «комиссии» и лягнул его под левую коленку. Он завопил, заскакал на одной ноге и подставил под удар свой красный нос. Нос расплющился под ударом прямой правой, а последовавший хук левой послал верзилу наземь. Кто-то заорал, но я крутанулся на каблуках и вмазал ему локтем прямо в челюсть. Крикун отлетел на пару шагов и тяжело рухнул, сплюнув кровь и пару зубов.

— Ты глупец, безмозглый глупец! — сказала Меллия, но я бросил:

— Помолчи!

К этому времени остальные пришли в себя от изумления. Кое-кто посообразительней уже понял, что веселье кончается. Это им не понравилось. Толпа устремилась на меня волной разъяренных уродливых лиц: потрескавшиеся губы, плохие зубы, вздувшиеся веки, сверкающие глаза. С меня было довольно. Я включил захват, что должен был сделать с самого начала. Фигуры нападающих застыли в пол у крике.

Поле захвата затронуло и Меллию. Я осторожно вызволил ее — а то можно было легко поломать кости — и с трудом спустился с холма. Потом вышел на грязную проселочную дорогу у подножия, поставил ее на ноги и убрал поле. Она пошатнулась, ошеломленно глядя на меня. Взгляд не выразил даже капли признательности.

— Как… как ты это сделал? — выдохнула она.

— Так, скрытые таланты. Чего они взбеленились? Наслала порчу на коров?

Я отер с ее щеки струйку крови. Она уклонилась от прикосновения.

— Я… я нарушила обычай. Они просто выполняли традиционное наказание. Со мной ничего бы не случилось. А теперь по твоей милости все пропало. Разрушено все, чего я достигла!

— Ты работаешь на карга по имени доктор Джейви.

Она встревожилась и возмущенно покачала головой.

— Так и есть, — заверил я. — Именно он выудил тебя из темповакуума и втравил в это дело.

— Ты не в своем уме! Я сама вышла из стазиса с целью…

— Так, леди. С тобой провели сеанс гипноза. Ты работала на карга. Он перестроил тебя во славу своих создателей. Потрудился как следует. Или кто-то постарался для него…

— Какая чушь! — Меллия воспользовалась паузой, чтобы выложить все, что имела. — Она для тебя тоже не имела значения, — добавила она с очаровательной женской непоследовательностью.

— Старший агент Гейл? Ты права. Никакого значения. Она знала…

— Ты убил ее! Чтобы спастись самому! Ты трус! Жалкий трус!

— Да, детка. Но я спас только одну из своих шкур. Ты же намерена сохранить в целости всю коллекцию.

— Что?

— Сама знаешь. Ты оплакиваешь саму себя. Она — это ты через пятьдесят лет. Мы оба знаем это. Возможно, она тоже знала и притворялась по душевной доброте. Она молодчина, старая Меллия. И проявила достаточно сообразительности — вовремя ушла со сцены.